- Оч-чень интересно. И что же тебя так расстроило?
- Говорят турецкий султан потребовал от крымского хана, чтобы он выжег осиное гнездо, в которое превратилась Керчь. А потом, ее вновь займут турки, и запрут Азовское море. Чтобы ни одна казачья чайка или царев корабль не смогли выскользнуть в море Русское.
- И чем ты недоволен? Хотел же отличиться. Вот тебе и представится возможность,- допив вино в кружке одним большим глотком, хмуро ответил Иван.
Оно конечно, у него уж свербело в одном месте. Но пока еще не настолько серьезно, чтобы бросаться в бой. Опять же, с воеводой местным имелись кое-какие расхождения в вопросах обороны и тактики применения стрельцов.
Вот не хотелось Ивану вести своих парней в штыковую, или бездумно затыкать ими бреши в обороне. Нет, если придется, то тут уж никуда не денешься. Но местная тактика была, мягко говоря прямолинейна. А де Вержи столь успешно выводивший сотню из под дурости гения местных военачальников сейчас далеко.
Не в Москве. Николай сейчас рубится с турками на Буге. Уж два сражения выдержали, с неопределенным результатом. Каждая из сторон причисляет победу себе. Правда же заключалась в том, что после сражений, противники еще несколько дней стояли напротив друг друга, хоронили павших, обихаживали раненых. Несли новые потери в коротких стычках небольших отрядов. А потом, расходились, подыскивая новое место схватки. Ну и гвардия со своим полковником при государе. А то как же!
- А недоволен я тем, что Селим Герай, лиса, не собирается воевать Керчь,- в сердцах ответил Артем.
- И-интере-эсно,- тут же оживился Иван.
- Да чего интересного-то,- отмахнулся Жабин, принимая у подавальщицы, большую миску с мясом.- Ему вишь выгоды от захвата Керчи никакой. Иное дело, если удастся захватить хотя бы одну из трех крепостей на Перекопе. Дела в Крыму вроде как совсем швах. Чуть не до голода доходит. Потому как у них все на разбое держалось. А тут проход закрыт. Пытались мол в зиму пройти через Сиваш, да тот не замерз. Вот и желает хан открыть ворота в Дикое поле.
- Так, а что тебя расстроило-то, Артем?
- Да как же!- Едва не воскликнул в сердцах парень.- Как тут отличиться, коли татары не припожалуют.
Ну а Иван о чем! Хочется парню отличиться и непременно дворянство заполучить. А что такого? Коли Ванька добился того для других, то уж для дружка так и подавно сможет. А уж за Артемом не заржавеет. В лепешку расшибется, а такого достоин будет!
Все это аршинными буквами читалось на лице парня, и сотнику ничего не оставалось, кроме как малость поддержать друга. Ну а как же иначе-то? Для чего еще нужны друзья?
- Ты Артем так-то не расстраивайся. Думается мне, что не все так просто. Сам посуди. Хан еще из своего Бахчисарая не вышел, а мы уж знаем все о чем он думает. Бывает ли такое?
- Ну-у… Не знаю. Но казаки ить…
- Казаки. А мне думается, что хан специально такие слухи распустил. Чтобы мы тут расслабились, а он потом сюда и припожаловал. Здрасти, не ждали.
- А как же Перекоп? Походы за добычей и невольниками?
- А вот так. Не посмеет хан пойти против турецкого султана. Исполнит так, как тот и велит.
Ну вот. Это совсем иное дело. Глазоньки загорелись, румянец на щеках. Вот и радуйся. И службу отправляй с удвоенным усердием. Оно только на пользу. А что до татар…
Не пойдут они на Керчь. Им она и впрямь не нужна. Султан Герай, он конечно вассал Ахмеда Второго. Но в то же время, весьма хитрый лис, и думает в первую очередь о пользе для своего ханства. А интересы и образ жизни крымцев требуют открытия прохода в Дикое поле. Нужда гонит их в поход.
Вот только Артему о том ведать не нужно. Вон у парня даже аппетит появился. А уж о настроении и говорить нечего.
- Слышали слух из Москвы?- Поинтересовался явно повеселевший Артем.
- Смотря какой,- с некой ленцой, поинтересовался Фрол.
- Ну так, у царя сын родился.
- Про цесаревича Алексеевича всем ведомо, пусть пошлет ему господь здравия и многие лета,- отмахнулся казак.
Хм. Или бывший казак? Хотя-а… Казаки бывшими не бывают. Это лет через сто или близко к этому они превратятся в сословие, и этим званием буду одаривать всех кого не лень, и калмыков, и башкир и бурят, даже поляки с французами отметятся после Отечественной войны восемьсот двенадцатого года. Сейчас же это практически отдельный народ. Так что, казак, пусть и служит в стрелецком полку, и звание теперь имеет дворянское.
- Да я не к тому,- замотал головой Артем.- Сказывают, что государь перед своим отбытием в поход, благословил брак царевны Елизаветы и боярина Трубецкого, что нынче княжит во Пскове.
- И?- Подбодрил парня Фрол.
- И к концу августа отбывает она значится в Псков, чтобы выйти замуж за Ивана Юрьевича.
- Как так отбывает?- Удивился Иван.- А отчего свадьбу не играют в Москве? Ведь он боярин московский.
- Боярин-то московский, да князь псковский. А они-то на особицу. Коли свадьбу их князь играть надумал, то непременно во Пскове.
Иван дернул себя за нос. Прикинул так и эдак. Возможно ли такое? Скорее всего. Взять разных принцесс, которые отправлялись на чужбину к будущим мужьям, где и сочетались браком. Да взять ту же Софию Палеолог, что привнесла на Русь как кровь басилевсов, так и регалии византийские. Тоже приехала к Ивану Третьему, да еще и крестилась повторно по его требованию.
Трубецкой же два года назад был призван псковичами на княжение. Традиция у них, призывать на стол московских князей. Пусть тамошний князь и имеет слишком мало власти, тем не менее, данное обстоятельство явно указывает на склонность к Москве. И если Николай решил продолжить политику своего батюшки по бескровному собиранию земель русских, то данный шаг вполне оправдан. Пусть на первый взгляд и покажется уступкой несусветной.
Хм. Надо же. Вроде и думает о политических раскладах, а на душе отчего-то кошки скребут. Муторно так, что прямо-таки подмывает заткнуть разговорившегося Артема. С чего бы это? Взревновал Елизавету к ее жениху? Да с чего бы. Он ведь всегда к ней ровно дышал. Более того, иначе как с прагматичной точки зрения, ни разу о ней и не подумал.
Угу. Ну, себе-то врать не надо. Мысль о том, что такая красавица, да еще и царевна, ему салом по сердцу, чего уж там. Нет, ответных чувств у него не было. Тут скорее иное. Мужское самолюбие что ли. Вот она любила его, любила, а замуж пошла за другого. Да, скорее всего дело именно в самолюбии.
Боярин Пятницкий пребывал в дурном настроении. И это мягко говоря. А с чего бы быть хорошему-то, коли вести хуже некуда? Мало того, что сторонники Москвы уж почитай полсотни лет как забирают все больше и больше силы. Так еще и царь московский не дремлет.
Два года назад стараниями сторонников Рюриковичей на княжеский стол вновь был призван московский князь. Причем не простой, а боярин. Мужичье тупое тому порадовалось и возгордилось небывало. А то как же, царь русский им поклонился, прислав на княжение своего ближника. А ведь всем ведомо, что князь во Пскове власти почитай и не имеет.
Знает Ефим Ильич, чьи то наущения. Бояре Офросимов, Севрюгин да Барановский постарались. Они вишь видят спасение Псковской земли только в единении с Москвой. Да народ к тому склоняют. И то, что уж столько лет над ними суд чинит московский князь, приучает их к повиновению царевым людишкам.
Конечно иные партии стараются разбавить власть и влияние князей. Вон и двух посадников сумели провести, по одному от каждой партии. Так что, князь без них ни одного судебного решения принять не может. И в строительство крепостей да церквей, так же ввели посадских помощников от веча. В поход князь мог выступить только с позволения веча. А в командовании войском ему помогали двое тысячников. Все верно. По одному от каждой партии.