Margery Allingham

MORE WORK FOR THE UNDERTAKER

Copyright © 1949 by International Literary Properties UK Limited, through its subsidiary Worldwrites Holdings Limited

This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© М. Д. Литвинова (наследник), перевод, 1992

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

– Как-то раз я обнаружил здесь труп, вон за той аркой, – сказал Станислаус Оутс, останавливаясь перед витриной магазина. – Прохожу мимо и всегда вспоминаю тот случай. Нагнулся я над ним, а он вдруг возьми и вцепись мне в горло холодными пальцами. К счастью, в них уже не было силы. Пока я их отдирал, человек умер. Но, признаться, мне таки пришлось пережить несколько «веселеньких» минут. Я тогда был младшим сержантом сыскной полиции.

Он отошел от витрины и двинулся дальше, прокладывая дорогу среди потока пешеходов. Его черный с серыми проплешинами плащ развевался, как мантия директора школы.

Оутс уже полгода возглавлял Скотленд-Ярд, но на внешности его это не отразилось. Он был все тем же мешковатым, небрежно одетым крепышом с неизвестно откуда взявшимся брюшком, а его остроносое, оттененное полями мягкой черной шляпы лицо было все так же печально и задумчиво.

– Я люблю здесь ходить, – продолжал он. – Самая примечательная часть моего участка. За тридцать-то лет знаешь здесь сколько хожено-перехожено?!

– Я вижу, эта улица все еще усыпана для тебя лепестками воспоминаний, – любезно отозвался его спутник. – И чей же был труп? Владельца магазина?

– Нет. Какого-то незадачливого грабителя. Залез на крышу, а она в том месте застеклена. Стекло раскололось, бедняга спикировал вниз и сломал шею. Давно это было, даже страшно сказать, сколько лет назад… Славный выдался денек, а, Кэмпион? Хоть погреться на солнышке…

Альберт Кэмпион не ответил, высвобождаясь из рук прохожего, который случайно налетел на него, засмотревшись на шефа полиции.

Праздные лондонцы, спешащие во всех направлениях, не замечали старого детектива, но кое-кто, завидев его неторопливое шествие, говорил себе: «Мудрому карасю от зубастой щуки лучше держаться подальше» – и благоразумно обходил Оутса стороной.

Кэмпион тоже поймал несколько любопытных взглядов; и его знали, правда, в более узком кругу – поле его деятельности было не столь широко и более специфично. Ему было далеко за сорок; худощавый, высокий, он одевался с той элегантной простотой, благодаря которой человеку легко смешаться с толпой. Лицо под непомерно большими очками в роговой оправе, хотя и обладало всеми признаками зрелости, было, как и в молодые годы, до странности невыразительно. Он имел драгоценное свойство скользить по улице неуловимой тенью, и, как не без зависти заметил один высокий полицейский чин, с первой встречи его никто не боялся.

Он принял беспрецедентное предложение Оутса пообедать вместе весьма сдержанно, а когда шеф столь же неожиданно предложил прогуляться по парку, почувствовал, как внутри крепнет решимость не поддаваться никаким соблазнам.

Оутс, который обычно ходил быстро, а говорил мало, шагал на этот раз не спеша, лениво поглядывая по сторонам. Вдруг в его холодных глазах зажглись искорки. Кэмпион проследил за направлением взгляда – тот падал на циферблат часов над дверью ювелира через два дома дальше по улице. Было ровно пять минут четвертого. Оутс довольно фыркнул.

– Хочу полюбоваться цветами, – изрек он и двинулся через дорогу.

Он знал, куда шел: в тени гигантского бука заманчиво приютились несколько зеленых деревянных кресел. Оутс подошел к одному и сел, запахнув полы плаща, обвившего ноги, как подол юбки.

В этот час единственным живым существом в парке была пожилая женщина, которая расположилась на одной из скамеек, расставленных вдоль гравийной дорожки. Солнечные лучи лились на ее согнутую спину и сложенный вдвое газетный лист, целиком поглотивший внимание читательницы.

Она сидела так близко, что Кэмпион хорошо ее разглядел. Маленькая, кругленькая старушка, облаченная в несколько юбок, сидела, закинув ногу на ногу, и на собранные в гармошку чулки фестонами ниспадали разноцветные подолы. Издали казалось, что одна туфля неизвестно зачем набита травой. Зеленые стебельки торчали из всех отверстий, особенно спереди, из выреза для большого пальца. И хотя солнце, можно сказать, припекало, плечи ее грело нечто, бывшее, по-видимому, когда-то меховой накидкой. Лицо было скрыто от Кэмпиона, хорошо виднелись только спутанные пряди, выбивавшиеся из-под пожелтевшей дорожной вуали старинного фасона с застежкой-пуговицей на макушке. Вуаль держала на голове неровно оторванный кусок картона, а все вместе изображало, надо полагать, головной убор, производивший смешное и жалкое впечатление, какое вызывают иногда девочки в маскарадных костюмах.

Внезапно, как бывает в яркий солнечный день, на дорожке возникла еще одна женщина, и Кэмпиону, чей мозг в эту минуту не был занят ничем серьезным, лениво подумалось: «Отрадно, что природа штампует раз созданную красоту», – по аллее в их сторону шествовала ни дать ни взять кинозвезда Хелен Хопкинс. Незнакомка была восхитительна: крошечные ножки, пышный бюст, высокая белая шляпа; низ – корзина с цветами, верх – перевернутый бокал, и при всем том каждый изгиб ее пленительного тела дышал невинностью скромной пастушки. Красавица замедлила шаг, и Кэмпион почувствовал, как сидящий рядом Оутс напрягся. Его плащ, скроенный хитроумным портным так, чтобы желеобразный живот имел благородные очертания, обвис в том месте, где этому животу полагалось быть.

Белая Шляпка быстро взглянула налево-направо. Изящные ножки засеменили к скамейке, на которой горбилась неописуемая фигурка, уткнувшаяся в газету. Миниатюрная перчатка легко порхнула в воздухе, и вот уже Хелен Хопкинс опять плывет по дорожке с тем же видом скромной, но уже не столь безупречной невинности.

– Ха! – воскликнул Оутс, когда она прошла мимо с явным отпечатком исполненного долга на порозовевшем личике. – Ты видел, Кэмпион?

– А что она ей дала?

– Шестипенсовик. А может, и девять пенсов. Или даже шиллинг.

Кэмпион вопросительно глянул на старого приятеля, который отнюдь не был склонен растрачивать время на пустяки.

– Акт милосердия?

– Чистейшей воды.

– Понимаю, – отозвался Кэмпион, чья учтивость чуть ли не вошла в поговорку среди друзей. – Теперь такое редко встретишь, – добавил он тихо.

– И она проделывает это почти каждый день в одно и то же время, – пояснил Оутс, продолжая вести игру в потемках. – Я хотел убедиться собственными глазами. А вот и старший инспектор.

За их спинами послышались тяжелые шаги по траве, и старший инспектор Йео, полицейский до мозга костей и при этом справедливейший человек, обошел вяз и подал Кэмпиону руку.