— Я хочу открыть что-то вроде пансиона для молодых девиц, — говорила мне за чашкой чая Евгения Максимовна. — Где буду старшей наставницей и кем-то вроде директора. Портрет будет висеть в моем кабинете, поэтому он должен быть строгим, без всяких… — повела она рукой в воздухе, так и не завершив фразу.

— Классическим, получается? — уточнил я.

— Именно, — кивнула дама.

Я мысленно выдохнул. Вот это я понимаю — заказ без подвохов. Тянуть мы не стали и, допив чай, прошли в комнату, которую госпожа Таврина приспособила под свой кабинет и одновременно учебный класс на трех человек. Так как здесь мне никого помимо женщины рисовать не требовалось, то управился я с наброском всего за полчаса. А дальше принялся наносить краски. Евгении Максимовне стало любопытно, и она попросила дать ей возможность посмотреть на мою работу «в процессе».

— Если вы не будете мешать и комментировать под руку — то пожалуйста, — пожал я плечами.

К ее чести, она молчала все время, пока я корпел над ее портретом. И когда я закончил, уважительно повела головой, признавая мое мастерство.

— Вы довольны? — спросил я для проформы.

— Более чем, Роман Сергеевич, — ответила она.

Получив расчет, я вышел на улицу и с удовольствием вдохнул чистый воздух. А то в кабинете у Тавриной пахло пылью, бумагой и моими красками. Так еще и окно было закрыто, из-за чего я надышался парами красок.

— К Скородубовым, — приказал я Митрофану.

Сейчас возьму Настю, и пойдем с ней куда-нибудь пообедаем. Эх, вот всегда бы такие беспроблемные заказчики были!

Каспийское море, шхуна «Тарантул»

— Ваше Высокородие, пять лодок аламанщиков по правому борту! — доложил вахтенный мичман капитану корабля.

— Сменить курс, догоним этих разбойников, — тут же приказал офицер. — Петр Егорович, — обратился он после ухода мичмана к своему помощнику. — Они ваши. Считайте это моим последним приказом.

— Все-таки вам дают повышение? — улыбнулся Скородубов.

— Именно так. Убываю на службу комендантом в Баку. Видеться, как понимаете, все равно будем часто, хоть и не каждый день, — улыбнулся опытный моряк.

Вдохновленный такими вестями, Петр Егорович тут же поспешил на палубу, чтобы принять командование уничтожением пиратской шайки. Никак не хотят униматься эти аламаны! Главная головная боль любого торговца и причина, почему флот Его Величества не отбывает здесь номер, а ведет реальные боевые действия. Пусть и со значительно более слабым противником.

Очевидно, пираты не ожидали появления российского военного корабля и вообще возвращались из удачного набега. Впередсмотрящий заметил в лодках связанных людей, а сами аламаны изо всех сил налегали на весла. Но против скорости шхуны тягаться не могли. Не удивительно, что вскоре лодки стали приближаться. Палить из пушек по ним Петр Егорович не хотел, чтобы не пострадали случайно взятые в плен мирные рыбаки, подданные Его Величества. А потому приказал спустить шлюпки на воду, в которых разместились вооруженные матросы.

— Пальните перед ними для острастки, — приказал Петр Егорович, тоже забираясь в шлюпку.

Тут же засуетились канониры и через пять минут, когда лодки флота уже двинулись к пиратам над их головами пролетело ядро, упавшее в двадцати метрах перед пытающимися сбежать аламанами. Те намек поняли правильно, прекратив грести. Когда между шлюпками флота и лодками разбойников расстояние сократилось до тридцати метров, Скородубов приказал переводчику передать аламанам приказ о сдаче.

Те что-то закричали в ответ.

— Что они там лают? — посмотрел на переводчика офицер.

— Требуют их отпустить, иначе прирежут пленников.

— Скажите им, в случае гибели пленных мы просто уничтожим их всех. А так у них будет шанс жить, пусть и в тюрьме.

Шлюпки тем временем продолжили сближаться с противником, но уже не так быстро. Сидящие в носовой части матросы взяли гладкоствольные ружья и стали их споро заряжать. У парочки особо опытных были карабины. Сам Петр Егорович имел при себе капсюльный однозарядный пистолет. Заряжать он его пока не торопился, намереваясь обойтись силами подчиненных. На крайний случай, если дело дойдет до прямой сшибки, у каждого матроса имелся палаш. Это огнестрела на всех не хватало, а вот холодным оружием государь обеспечил всю свою армию. У противника ружья тоже имелись, но в существенном меньшем количестве. Самое большее — три ствола на лодку, потому ответного огня Петр Егорович не опасался. Ну стрельнут разок, толку то? При огромной удаче противника только трое из матросов пострадают, и то такой исход крайне маловероятен. Стрелки из аламанов неважные, да и качка не способствует меткости. О чем и сами разбойники были в курсе. Вон, с напряженными лицами свои сабли сжимают, да стараются ко дну лодки прижаться посильнее.

— Ваше высокородие, они говорят, что у них среди пленных есть какой-то важный чин. И если мы их не отпустим, то они его в первую очередь зарежут, что доставит вам проблем.

— Какой еще чин? — удивился Петр Егорович. — Пускай покажут того пленника!

Через минуту на одной из лодок пинками заставили подняться какого-то мужчину с мешком на голове. Мешок с него сдернули и придерживали за связанные за спиной руки. Офицер вгляделся в пленника. Лицо незнакомое, но это точно русский. Судя по осанке и взгляду, да и другим мелким деталям, какой-то дворянин, но не военный. Одежда на нем гражданская, но привычных отличительных знаков какого-либо ведомства не разглядеть. Или нету, или просто расстояние не позволяет. Лет тридцать — тридцать пять. Брюнет, еще не успел обрасти, а значит, в плен попал недавно.

— Кто вы, господин? — крикнул Петр Егорович, обращаясь к пленнику.

— Иван Сергеевич Милашин, — крикнул тот в ответ. — Буду благодарен, если вы меня вытащите из этой передряги.

— И как же вас так угораздило?

Ответить пленнику не дал тычок от аламана, заставивший того рухнуть на настил лодки. После этого разбойник снова потребовал их отпустить.

— Ага, разбежались, — процедил Петр Егорович, уже сталкивавшийся с подобным поведением пиратов. — Матрос Скорнейко! А ну-ка, возьмите на мушку этого несговорчивого разбойника. А вы, Матвеев, — обратился он к переводчику, — передайте им, что вести переговоры мы будем с более сговорчивым их атаманом. Или кто там у них главный. И только на своих условиях.

Как только переводчик закончил кричать послание Скородубова, офицер дал отмашку своему лучшему стрелку.

— Бах! — разлетелся над водой одинокий выстрел.

Требовавший отпустить пиратов предводитель уткнулся головой в борт лодки, по которому в воду стала стекать струйка его крови из пробитого черепа. На миг над морем все замерло. Противники с обеих сторон до боли в пальцах сжимали свое оружие, готовясь при необходимости подороже продать свою жизнь. Но каждый все-таки хотел жить. И тут один аламан не выдержал и бросил свою саблю на дно лодки, подняв руки. Затем второй, покосившись на соседа, повторил его действия. А там и остальные все быстрее и быстрее принялись сдаваться.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Петр Егорович.

— Отдал вчера заказ? — с ревнивыми нотками в голосе спросила меня Настя, когда я зашел к ним в квартиру.

— Да, — кивнул я. — Хотя Борис Романович узнал о нем и пытался настроить свою дочь с зятем против меня.

— Все хорошо закончилось? — тут же встревоженно уточнила Аня.

— Надеюсь, — вздохнул я в ответ. — Во всяком случае, оплату я получил и ушел без скандала.

— Кстати, эта новая стрижка тебе очень идет, — кокетливо заметила девушка, вызвав новую волну ревности у сестры. Настя даже по-собственнически взяла мою руку и прижала к себе, утопив мой локоть промеж своих грудей.

— Да не переживай, — рассмеялась Аня. — Не буду я у тебя жениха уводить.

С подозрением посверлив сестру взглядом, невеста выдохнула и уже просто по-домашнему прижалась ко мне. Анна спокойно развернулась и пошла в комнату, заявив, что надо переодеться перед прогулкой.