– Ты прав, – её голос стал ниже, приобретая хрипотцу, от которой у любого нормального мужика мурашки бегут по позвоночнику. – Фотка – это глупо. Это для школьников. Взрослые люди мстят по-другому.

Её рука медленно, словно в трансе, легла мне на живот. Я почувствовал жар её ладони сквозь ткань футболки. Она провела рукой вниз.

Я не шелохнулся. Лишь с интересом наблюдал за этой метаморфозой. Скромница Света уходила со сцены, уступая место той самой девчонке, которая стонала при виде моего члена пару месяцев назад.

– Я хочу, чтобы он не просто увидел, – прошептала она, и её пальцы ловко скользнули под резинку моих домашних шорт. – Я хочу знать, что пока он там кувыркается с этой стервой, я делаю то, что ему и не снилось. С мужчиной, который лучше него во всём.

Она сжала мою плоть через ткань. Уверенно и требовательно. Я невольно выдохнул через нос. Малышка знала, куда нажимать.

– Помоги мне, Серёж, – её дыхание обожгло мою шею. – Но не советом.

Она резко опустилась передо мной на колени. Движение было таким стремительным, что я даже не успел среагировать. Её волосы рассыпались по моим бёдрам. Она подняла лицо – теперь на нём не было ни следа слёз, только решимость и дикий, голодный блеск.

– Разденься, – приказала она. Её пальцы уже возились с завязками моих шорт. – Я сделаю всё сама.

Я ухмыльнулся, глядя на неё сверху вниз. Ситуация принимала интересный оборот. Лекарство от «пипец-нафиг-блин» начинало действовать, но побочные эффекты обещали быть чертовски приятными.

– Уверена, соседка? – спросил я, хотя ответ был очевиден. Мой член уже рвался наружу, подтверждая её правоту. – Обратного пути не будет. И видео отправлять не станем. Это будет только наш секрет.

Света облизнула пересохшие губы, не сводя взгляда с моей промежности, которую она сейчас освобождала от ткани.

– К чёрту всех, – выдохнула она, стягивая с меня шорты вместе с бельём. – Сейчас я хочу думать только о тебе. И о том, какой ты огромный.

Её ладонь обхватила мой ствол, и я понял: вечер перестаёт быть томным. Он становится горячим.

– Ну, тогда приступай, – разрешил я, запуская пальцы в её растрёпанные волосы. – Покажи класс. Докажи, что Алиса – всего лишь дешёвая подделка.

И Света открыла рот.

Честно признаюсь, за годы работы за барной стойкой я видел всякое. Видел, как солидные дядьки в костюмах от «Brioni» рыдали над стопкой дешёвой водки из-за потерянных акций. Видел, как скромные библиотекарши танцевали на стойке, срывая с себя лифчики под песни Лепса. Но то, что происходило сейчас в комнате моей соседки Светы, тянуло на отдельную главу в учебнике по психиатрии. Или на сценарий для очень специфического жанра кино.

Мои шорты валялись где-то у плинтуса. Мой член стоял по стойке смирно, готовый к труду и обороне, гордо возвышаясь над ситуацией. Света стояла передо мной на коленях, её горячее дыхание щекотало кожу, и я уже приготовился закатить глаза от блаженства, ожидая прикосновения её губ.

Но вместо этого она замерла.

– Подожди, – её голос прозвучал резко.

Я моргнул, возвращаясь с небес на землю.

– Свет, при всём уважении, паузы в таких моментах вредны для здоровья, – усмехнулся я, пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло. – Кровь отливает от мозга, я становлюсь глупым и несговорчивым.

Она не слушала. Её рука метнулась к кровати, где валялся злосчастный смартфон. Она схватила гаджет, разблокировала его одним движением пальца и снова вернулась в исходную позицию – на колени между моих ног.

– Ты чего удумала, папарацци? – я с интересом наблюдал, как она включает камеру.

Света подняла на меня глаза. В них больше не было ни капли той забитой девочки, которая пять минут назад рыдала за стенкой. Сейчас на меня смотрела дикая кошка, которая только что поймала мышьи решает, как именно с ней поиграть перед обедом.

– Через минуту ты будешь снимать моё лицо, – заявила она тоном, не терпящим возражений. – А пока… я хочу запомнить этот момент.

Она подняла телефон. Включила фронтальную камеру.

Я опешил. Серьёзно? Селфи? С моим членом?

– Улыбочку, – прошептала она с дьявольской ухмылкой.

Света придвинулась ближе. Она одной рукой обхватила мой ствол у основания, сжав его так крепко, что вены на нём вздулись ещё сильнее. Другой рукой она выставила телефон перед собой, ловя в кадр своё лицо и моё мужское достоинство, которое теперь играло роль главной достопримечательности на фоне её размазанной туши и растрёпанных волос.

Щёлк.

– Отлично, – промурлыкала она, оценивая результат на экране. – Свет падает просто идеально. Видно каждую венку.

Я почувствовал себя странно. С одной стороны – я стою посреди чужой спальни без штанов, пока соседка устраивает фотосессию моему члену. С другой… чёрт возьми, это было дико возбуждающе. Было в этом что-то грязное, запретное, вуайеристское. Мой внутренний эксгибиционист, которого я обычно держу на коротком поводке, сейчас радостно вилял хвостом.

– Ты уверена, что твой бывший оценит композицию кадра? – хмыкнул я, погладив её по волосам.

Света фыркнула, не отрываясь от экрана.

– Плевать на него. Это для меня. Чтобы я помнила, что я – огонь. А он – просто мокрая спичка.

Она сменила ракурс. Теперь она прижалась щекой к моему бедру, глядя в камеру снизу вверх. Её губы приоткрылись, язык медленно, дразняще скользнул по нижней губе.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Она делала кадр за кадром, меняя выражения лица. То хищный оскал, то наигранное удивление, то откровенная, неприкрытая похоть. Я видел своё отражение в экране её телефона – высокий торс, напряжённый пресс и она, маленькая, хрупкая, но такая властная у моих ног.

– А теперь видео, – скомандовала она самой себе, переключая режим.

– Свет, ты сейчас израсходуешь всю память телефона, – рассмеялся я, чувствуя, как напряжение в паху становится почти болезненным. – Может, перейдём к интерактивной части? Аппарат перегревается.

– Сейчас, мой хороший, сейчас… – прошептала она, глядя в объектив фронталки, словно в зеркало.

Она поднесла телефон совсем близко к моему паху. Я видел на экране крупным планом головку своего члена, блестящую от выступившей смазки. И её губы, надвигающиеся на него.

– Смотри, – выдохнула она, глядя то на меня, то в экран. – Смотри, как я это делаю.

Она высунула язык. Острый, розовый и влажный. И медленно, с чувством толком и расстановкой провела им по самой чувствительной части головки.

Меня словно током ударило. Я шумно втянул воздух сквозь зубы, мои пальцы рефлекторно сжались в её волосах.

– О да… – вырвалось у меня.

Света не останавливалась. Она продолжала снимать, держа телефон так, чтобы было видно, как её язык ласкает мою плоть. Она работала на камеру, как заправская порноактриса, но в её движениях была искренняя, неподдельная страсть. Она облизывала меня, словно самое вкусное мороженое в мире, причмокивая, издавая тихие, влажные звуки, которые камера писала в высоком качестве.

Она поймала мой взгляд через экран телефона. В её глазах плескалось безумие.

– Нравится? – спросила она, прерываясь лишь на секунду, чтобы снова прильнуть губами к члену. – Видишь, какая я жадная? Видишь?

– Вижу, Свет, – прохрипел я. – Вижу. Ты просто космос.

Это было какое-то зазеркалье. Она возбуждалась не столько от самого процесса, сколько от того, как это выглядит со стороны. Она любовалась собой, своей распущенностью, своей смелостью. И эта её самовлюблённость, эта концентрация на собственном удовольствии заводила меня сильнее любых ухищрений.

Она взяла в рот глубже, заставляя щёки впасть. Телефон в её руке чуть дрожал, но она упорно держала кадр. Я видел, как мои сантиметры исчезают у неё во рту, видел, как её глаза закатываются от удовольствия.

– М-м-м… – протяжный стон, заглушённый моей плотью, эхом разнёсся по комнате.