Пользовался палочками его величество немного неловко. Глядя за каждым его движением, Сюань Цзи изо всех сил старался скрыть напряжение, но не смог утаить взгляд, полный нетерпеливого ожидания. Взор этот поражал намертво: твердый, как скала, разум его величества едва не покрылся трещинами.

Шэн Линъюань тотчас опустил веки, чтобы избежать этого взгляда, и, уняв дрожь в руках, со смехом заявил:

– Не переживай. Так или иначе, Мы не пробовали блюда императорской кухни, так что Нам и сравнивать не с чем.

Сюань Цзи опешил, внезапно осознав, что неловкость его величества вовсе не была притворной: он и вправду бо́льшую часть своей жизни не держал в руках палочки.

В молодости Шэн Линъюань не придавал особого значения еде – не то чтобы он не любил поесть вволю, просто обстоятельства этого не позволяли. В конце концов, даже обнищав, он все еще оставался наследным принцем, к тому же ребенком. Даже в бегах, захоти его высочество чем-то полакомиться, он всегда мог отправить своих людей на поиски съестного – вот только остались бы они целы и невредимы? Подобная неумеренность могла стоить кому-то жизни. Потому он и не осмеливался жадничать, смирившись с образом жизни пуританина.

В детстве он ел лишь для того, чтобы выжить, а в юности, преуспев в совершенствовании, попросту отказался от еды. Позже в силу обстоятельств вкус исчез у него первым из пяти чувств. В год, когда Алая Бездна была запечатана, Шэн Линъюань вконец распрощался со сладостью и горечью жизни, решив не растрачивать пищу понапрасну.

Так называемые «императорские повара» существовали лишь для того, чтобы придать блеска званым обедам, в обычное же время еда на дворцовой кухне готовилась лишь для прислуги.

Если подумать, он за всю жизнь ничего вкусного и не ел.

– У тебя золотые руки. – Попробовав кусочек, Шэн Линъюань со своим скудным опытом вкусовых ощущений не смог по достоинству оценить вкус блюда, так что просто решил польстить. – Видно, все это время твоя жизнь была не только увлекательной, но и вкусной.

Затем, отведав все блюда, он вежливо оценил каждое: комментарии его были приятны, но банальны. Шэн Линъюань напоминал мукбангера, которому недоставало словарного запаса… или сотрудника, которому задерживали зарплату, так что работал он соответственно – вполсилы. На его лице не было ни удовольствия, ни отвращения, словно его величество просто хватал палочками воздух, только делая вид, что ест.

Актер из него был никудышный.

И вскоре Сюань Цзи потерял всякий интерес.

Ему казалось, что сейчас дела обстоят даже хуже, чем когда они друг друга не узнавали. Тогда его величество с ним не церемонился, покрикивал, сыпал колкостями и подставлял, отчего Сюань Цзи постоянно набивал шишки… но даже если бы он разбил голову в кровь, это была бы рана, оставленная самим Линъюанем.

А теперь между ними образовалась пустота, в которой они были бесконечно далеки друг от друга.

«Пустота?..»

Погодите… неужто он создал ее нарочно?

Прежде чем Сюань Цзи успел погрузиться в раздумья, его телефон вдруг оглушительно зазвонил: рок-н-ролльный барабанный бой напугал его до полусмерти, прервав ход мыслей.

Сюань Цзи нервно взял трубку:

– Алло…

– Ди-директор, это я… Старина Ло!

Сюань Цзи сразу понял: что-то не так. Подхалим Ло Цуйцуй, обладавший некоторым чувством приличия, крайне редко звонил директору в нерабочее время.

– А? В чем дело?

Голос Ло Цуйцуя по ту сторону трубки был тихим, как у персонажа фильма ужасов. Его будто загнал в угол жуткий призрак, так что он даже дышать боялся.

– Запечатанный контейнер 3S*001… тот, в котором русалочья чешуя… исчез, – дрожа от страха, протараторил он. – Весь задний склон перекрыли… прибыли лично командир Ли из отряда «Лэйтин» и директор Сяо.

– Говори медленнее и отчетливее, не тараторь, я тебя плохо слышу, – сказал Сюань Цзи, нахмурив брови. – Директор Сяо на месте? Пусть тогда он со всем и разбирается, ты-то чего волнуешься?

Хоть Сяо Чжэн и происходил из богатой семьи и не знал ценности хвороста и риса, он десять лет варился на передовой в первых рядах «Фэншэнь» и «Лэйтин». Разве он мог хоть с чем-то не справиться на своей территории – пусть даже его противниками стали бы «старые друзья» из человекоподобного клана или оживший труп Хэ Цуйюй?

Из телефона доносилось лишь непрерывное клацанье: это был звук стучащих друг о друга зубов.

– Старина Ло? – позвал Сюань Цзи.

– Я… я тоже здесь, вместе… вместе с другими коллегами… Цяньжу и остальными.

– И что ты там забыл?

– Из Цзянчжоу доставили кое-какие ценные вещи, которые должны были пройти здесь обезвреживающую обработку, и я подумал, что это в компетенции нашего с вами отдела… Раз вы к тому времени уже ушли, я… я решил действовать самостоятельно: прихватил с собой молодых коллег и пришел на помощь… да и начальник Хуан еще не уехал…

Речь Ло Цуйцуя была сбивчивой и уклончивой, но Сюань Цзи, знакомый с офисной политикой, сразу все понял: этот проныра, собираясь на пенсию, пытался заработать себе как можно больше льгот напоследок и из кожи вон лез, чтобы выслужиться перед начальством.

Видимо, заметив, что «исполняющий обязанности директора» целыми днями тусуется с оперативниками и не слишком-то озабочен делами Отдела ликвидации последствий, в котором, похоже, надолго не задержится, Ло Цуйцуй быстренько произвел себя в «заместители директора» и хватался за любую возможность напомнить о себе руководству.

Сюань Цзи опускаться до его уровня не стал.

– И что, ты что-нибудь видел?

Ло Цуйцуй прятался в автомобиле вместе с молодняком из отдела: вся компания, сжавшись, сгрудилась внизу, у задних сидений. Над всеми четырьмя дверьми были наклеены бумажные амулеты, скрывающие человеческое присутствие. Никто не смел и головы поднять, чтобы выглянуть в окно.

– В исследовательском институте есть представители линии растений, – ответил Ло Цуйцуй. – Когда объекты загружали, кто-то специально приклеил «ослепляющий лист» на запечатанный контейнер… «Ослепляющий лист» – это…

– Я знаю, что это такое, – перебил его Сюань Цзи. – Ближе к делу.

«Ослепляющий лист» – способность линии растений – помогал скрыть предметы. Это умение считалось по большому счету бесполезным, так как всего лишь вызывало оптическую иллюзию: спрятанная вещь оставалась на прежнем месте, ее легко было обнаружить с помощью инфракрасного сканирования, не говоря о том, что любой другой представитель линии растений мог ее увидеть.

Ло Цуйцуй, захныкав, продолжил:

– Признаюсь вам честно, на самом деле у меня тоже есть «ослепляющий лист», я никому об этом не говорил. Дело в том, что мой «лист» и десяти квадратных сантиметров не достигает, им можно укрыть разве что грибок на ногтях или ячмень на глазу. Мне неудобно об этом рассказывать… Единственное мое преимущество в том, что я могу увидеть чужие «листы». В исследовательском институте очень быстро заметили пропажу, и директор Сяо сразу же перекрыл весь задний склон, задержал сотрудников и начал проверять всех по одному… Но контейнер до сих пор не нашли. Я… я боялся помешать, сказал ребятам оставаться на месте и сам никуда не пошел, сразу отправился к машине нашего отдела…

Ло Цуйцуй всегда прятался, когда пахло жареным, словно трусливый кролик, и никогда ни во что не вмешивался.

– Мы далеко, и машину давно заглушили, так что со стороны может показаться, что внутри никого нет… Я видел… видел… как кто-то унес тот контейнер с «ослепляющим листом» в глубь леса!

– Кто это был? – тут же спросил Сюань Цзи.

– Я его не знаю, я же не со всеми оперативниками знаком, да и формы на нем не было.

Эта фраза уже содержала достаточно информации: все дежурные оперативники и патрульные носили форму. И если на ком-то формы не было, значит, это был оперативник из отряда специального назначения.

Площадка для инвентаризации и хранения особо опасных объектов строго охранялась, и никто, кроме уполномоченных сотрудников исследовательского института, не имел права прикасаться к запечатанным контейнерам, к тому же на территории всюду были установлены детекторы аномальной энергии и различные сканеры. Если хоть что-то шло не по протоколу, патруль немедленно всех задерживал. При такой многоуровневой системе безопасности грубый трюк с «ослепляющим листом», который смог раскрыть даже Ло Цуйцуй, не мог остаться незамеченным.