Но каменный силуэт не принял его подношение. Наклонив голову, он какое-то время осматривал заместителя Юя.

– Твое тело осквернено демонической ци.

Заместитель Юй остолбенел: не вставая с колен, он нерешительно поднял голову. Его «божество», покрытое мхом, высунувшись из кирпичной стены, с жалостью глядело на него.

– Досадно, – только и вздохнуло существо.

Не успел Юй ничего спросить, как рельефная фигура начала бесшумно вжиматься обратно. «Ожившие» стены колодца вновь стали ровными, словно и не было никакого силуэта.

– Постойте! – Заместитель Юй в панике бросился вперед и начал водить по стенам руками, но не нащупал ничего, кроме глины и мха. – Хозяин, постойте! Я правда его достал, посмотрите на меня! Взгляните на меня еще раз!

Он в отчаянии схватился за запечатанный контейнер, уже не волнуясь о том, что его обнаружат. Острые, словно лезвия, льдинки выросли на его ногтях, и он в два счета сломал невидимую печать, а затем, пуская в ход и когти, и зубы, вскрыл замок.

Запечатанный контейнер открылся, и, прежде чем заместитель Юй успел разглядеть, что было внутри, из него вдруг вырвался луч белого света. Под ошарашенным взглядом Юя он взмыл в небо и рассыпался фейерверком.

Это увидели и оперативники отряда «Фэншэнь», искавшие беглеца неподалеку, и группа болванчиков, застывших на заднем склоне. Запрет на фейерверки действовал уже несколько лет, так что салют, запущенный не в честь праздника, мог бы переполошить всех вплоть до самого центра Юнъани.

Только тогда Ли Чэнь, словно очнувшись ото сна и выругавшись, во всю прыть бросился в погоню. Ван Цзэ рефлекторно кинулся за ним, но его остановил Янь Цюшань:

– Сначала задержи этих… подозреваемых.

– Жуть какая, – отозвался Ван Цзэ. – Что тут вообще происходит?

Янь Цюшань собирался ответить, но вдруг, будто что-то почувствовав, резко обернулся и встретился взглядом с воробьем, сидевшим на верхушке дерева неподалеку.

Может, это было игрой воображения, но ему показалось, будто птица сидела в слишком уж изящной позе, а перед тем, как расправить крылья и улететь прочь, сдержанно ему кивнула.

Шэн Линъюань щелкнул пальцами, и Искусство марионеток рассеялось.

Его величество на правах гостя даже не собирался помогать с уборкой стола. Закончив есть, он просто вытер рот и собрался уходить:

– Похоже, скоро у тебя будет отпуск…

Вдруг, ни с того ни с сего, стоило ему только встать, Сюань Цзи коснулся его локтя.

Легкий физический контакт заставил Шэн Линъюаня слегка вздрогнуть и отстраниться. Но, может, Сюань Цзи это просто показалось.

Атмосфера вдруг стала странной.

В конце концов, его величество не был ханжой, отрицающим всякие прикосновения, чуждые ритуалу. Он мог, даже будучи обнаженным, спокойно и весьма уверенно приказать другим вымыть ему голову, так с чего бы ему придавать значение столь незначительному жесту?

Шэн Линъюань мгновенно оправился и с беспечной улыбкой спросил:

– Ну что еще?

Сюань Цзи пристально посмотрел ему в глаза и, набравшись смелости, произнес на чистейшем демоническом языке:

– Знаешь ли ты, как мне не хватало тебя все эти годы?

Какое-то время Шэн Линъюань просто смотрел на него с совершенно пустым выражением лица.

Казалось, молчание растянулось на три тысячи лет, но вдруг его величество, улыбнувшись, щелкнул пальцами:

– Очнись, все уже вернулось на свои места. Мы одолжили у тебя всего одну фразу, а ты все продолжаешь щебетать на чужом языке. Или ты так над Нами издеваешься за то, что Мы утратили демоническую кровь?

Он ничего не понял.

Чинно сложив руки на коленях, Сюань Цзи посмотрел на его величество с невыразимой печалью:

– Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я чуть не онемел из-за временного потока. Похоже, это такой побочный эффект.

Шэн Линъюань равнодушно пожал плечами и направился в угол гостиной.

– Приготовь мне кисть и тушь, – распорядился он. – Хэ Цуйюй потратила восемьсот лет, чтобы отыскать ключ к воротам дворца Байюй. Пока ваше Бюро занято зачисткой территории, я посмотрю, куда ведет ее «короткий путь».

Сюань Цзи, исполнив приказ, вручил Шэн Линъюаню планшет и стилус – у такой «кисти» чернила точно никогда не закончатся.

Деньги, еда, транспорт, индустриализация и письменные принадлежности – немногие вещи, которые могли пробудить в его величестве любопытство. Стилус моментально приковал его внимание, и вскоре Шэн Линъюань, отбросив в сторону недочитанные жертвенные письмена, в весьма приподнятом настроении принялся возиться с новой игрушкой.

Сюань Цзи молча удалился на кухню, чтобы вымыть посуду.

Под журчание воды он, совершенно не двигаясь, с каменным лицом держал тарелку под краном целых пять минут, пока не раздался треск: фарфоровая тарелка раскололась пополам.

Кровь утратил и теперь языка не понимает – ну что за чушь!

Отказ от родства с демоническим кланом лишь превращал язык демонов из «родного» в «иностранный», только и всего, но уж точно не лишал слуха за одну-единственную ночь.

В прошлом при дворе Шэн Линъюаня был заложник – парнишка из клана бифанов… точнее даже, не парнишка, а птенец. Уровень его умственного развития был крайне низок, и даже после нескольких лет изучения человеческого языка он так и не приноровился бегло на нем разговаривать. Речи его были немного запутанными: он изъяснялся на смеси людского языка с демоническим, а в спешке даже начинал кричать по-птичьи. Тем не менее Шэн Линъюань всегда его понимал.

Его величество даже знал несколько фраз на языке демонов, например, мог сказать «Катись отсюда!» этому пернатому дуралею, хоть и говорил он с некоторым акцентом.

Пусть даже за годы без практики можно забыть язык и перестать различать его на слух, не понять такую простую фразу было просто нельзя. Если бы кто-то, некогда сдавший CET–4 и CET–6, за двадцать лет растерял все свои знания и уже не воспринимал на слух фильмы без субтитров, разве он не разобрал бы слова вроде «привет» или «спасибо»?

И как ему только не стыдно притворяться!

Сюань Цзи с такой силой сжал осколки фарфоровой тарелки, что на тыльной стороне рук выступили вены, и заскрежетал зубами, словно хотел кого-нибудь съесть.

Сяо Чжэн и представить себе не мог, что спустя всего лишь полгода после назначения на должность в Центральном координационном штабе ему придется провернуть две масштабные внутренние зачистки. Всю ночь напролет он провел на ногах и только к рассвету отыскал местечко, где можно было посидеть. Лицо у Сяо Чжэна было растерянное: он все размышлял, а не пойти ли ему к гадалке, чтобы та поискала изъяны в его карте бацзы… может, в ней прописан запрет на получение повышения или вроде того?

Если инцидент с Зеркальными бабочками был связан с обычным нарушением законов и дисциплины, то случившееся в этот раз действительно шокировало.

Начальника Хуана, профессора Вана и прочих небоеспособных сотрудников немедленно эвакуировали, здание Главного управления оцепили, перекрыли все входы и выходы, весь персонал проверили на местах, а электронные замки и магические построения под землей активировали на полную. Опасные объекты, не успевшие пройти инвентаризацию, естественно, нельзя было отправлять в хранилище, и потому оставалось только временно их упаковать и доставить на загородную базу отдыха в десяти километрах от Бюро под охраной исследователей, по результатам всех проверок оказавшихся относительно невиновными. Строительство базы отдыха было закончено больше полугода назад: ее оборудовали всем необходимым, систему оповещения тоже установили, но официально пока не открыли. Постройка финансировалась отцом директора Сяо и дедами прочих прихлебателей из Бюро.

Вся семья Сяо Чжэна относилась к нему как к сокровищу: стоило ему сделать один звонок, и загородная база отдыха тут же перешла в общественное пользование.

Срочно доложив о чрезвычайной ситуации, начальник Хуан первым делом отправил на базу отдыха вооруженную охрану, чтобы та обеспечила безопасность здания. Когда вся эта бесконечная возня наконец поутихла, все даже дух не успели перевести, как с ужасом обнаружили, что в роковом контейнере под номером 3S*001 было пусто, и поднялась новая волна хаоса.