Судьбоносный четверг, если такой когда-либо существовал

Проснувшись утром в день приема у леди Ратледж, Шарлотта чувствовала себя более уверенно, чем когда-либо.

У Себастьяна кое-что всплыло в памяти о доме на Литл-Тичфилд-стрит – он вспомнил дверь. Возможно, это было и не так уж много, но все-таки давало Шарлотте небольшую надежду.

Теперь все, что предстояло ей сделать, – это прибыть на званый вечер леди Ратледж (Финелла обещала помочь ей удрать из дома), а когда заиграет Тромлер, его сонаты побудят Себастьяна снова соблазнить ее.

Если ей удастся получить от него еще один поцелуй, то едва ли Себастьян сможет оставаться в стороне от нее – всегда. А еще, на ее счастье, именно в это утро «Агата Скай» придет в лондонский порт, и их акции будут стоить целое состояние! У Себастьяна отпадет необходимость жениться на мисс Берк, и тогда он будет свободен...

Здесь Шарлотта себя остановила. Ей не хотелось даже думать об этом, чтобы не произошло что-то, что спугнет ее везение.

Но ей не нужно было себя сдерживать, потому что удача в это утро действительно покинула Шарлотту: подойдя к двери своей спальни, она хотела открыть ее, но та оказалась запертой.

Себастьян делал все, что мог, чтобы вернуть расположение мисс Берк, а заодно и ее родителей.

Он выбросил из головы все мысли о Лотти... о мисс Уилмонт, и в этот вечер, после выступления Лавинии, он и мисс Берк объявят о своей помолвке, и так будет лучше всего.

«Да, – в сотый раз повторил себе Себастьян, – женитьба на мисс Берк – это самое лучшее решение».

Но, к его досаде, семейства Берк и Марлоу одновременно прибыли к городскому дому леди Ратледж, а он надеялся держать их в разных концах зала, до тех пор пока все окончательно не уладится. Себастьян не доверял матери и сестрам, подозревая, что они могут придумать какой-нибудь нелепый план, чтобы остановить его, – особенно с тех пор, как они приобрели искусную помощницу в лице мисс Уилмонт.

– Леди Гермиона! Как замечательно! – воскликнула Лавиния при виде его сестры, выходящей из наемного экипажа. – Какой костюм! Ну просто неповторимый... Пожалуй, мне тоже хотелось бы выступать в театральном костюме, но, увы, моя ода браку требует более скромного и строгого платья. – Распахнув накидку, она продемонстрировала дорогое белое платье, расшитое золотыми нитями и сверкающим хрустальным бисером.

– Ода браку? – саркастически усмехнулся Гриффин. – Пожалуй, можно было просто принести с собой пару кандалов и немного побренчать ими.

– фу! – Взглянув на семейство Марлоу, леди Берк подтолкнула вперед дочь вместе с Себастьяном, но сутолока у дверей остановила их всех.

– Сожалею, сэр, но вас нет в списке приглашенных.

– Но меня пригласила мисс Уилмонт. Себастьян мгновенно узнал голос герра Тромлера.

– Боюсь, я не могу впустить вас без мисс Уилмонт, – остался непреклонным внушительного вида мажордом.

– О Боже, Шарлотта до сих пор не прибыла! – испуганно воскликнула Гермиона.

Так как они были последними из гостей и улица уже опустела, то стало очевидно, что она не появится вовремя.

– Себастьян, – Гермиона потянула брата за плащ, – ты должен поехать и привезти Шарлотту!

– Почему он должен это делать? – обернулась к ней мисс Берк, не дав ему времени на ответ.

– Потому, – ответила Гермиона, ничуть не смущенная ее ледяным тоном, – что если Шарлотта не приедет, герр Тромлер не сможет выступить.

– Скорее всего мисс Уилмонт пришла в себя и заняла положенное ей место, – присовокупила свое мнение к обсуждению леди Берк и бросила выразительный взгляд сначала Себастьяну, а потом Гермионе. – У нее нет ни талантов, ни денег, и ей вообще нечем похвастаться. – Она посмотрела на Тромлера. – Неудивительно, что она решила не выставлять себя на посмешище, представив этого жалкого человека талантливым музыкантом. О, вы только взгляните на его безобразный сюртук!

Леди Уолбрук, которая до этого момента была занята разговором с другой дамой, теперь повернулась и снисходительным тоном, который, как было известно Себастьяну, она использовала только тогда, когда была готова устроить сцену, поинтересовалась:

– Что там с Шарлоттой, леди Берк?

– Она еще не прибыла, а Себастьян не хочет за ней поехать, – доложила Виола, радуясь возможности принять участие в назревающей стычке.

– И герр Тромлер не сможет играть, – быстро добавила Гермиона. – Шарлотта утверждает, что он виртуоз, мама. И мы пропустим его лондонскую премьеру!

Приняв опасный оборот, события стали выходить из-под контроля, и Себастьяну показалось, что он очутился в центре водоворота, где его разрывали и тянули в разные стороны.

Так и было.

– Себастьян! – Мисс Берк, взяв его под руку, потянула к себе, чтобы увести от семьи. – Нужно идти в дом, все лучшие места окажутся занятыми.

Но он не пошевелился, а когда она посмотрела на него со злостью и холодным презрением, почувствовал, что прикован к месту.

И это, как могла бы выразиться его мать, стало поистине переломным моментом.

Именно в то самое мгновение, когда Лавиния Берк надменно вздернула нос, великолепно подражая высокомерию матери, Себастьян ясно увидел, что ждет его в будущем, если он женится на ней – на ее деньгах – и навсегда свяжет себя обязательствами перед ее семьей.

Он никогда не повезет вместе с Шарлоттой голодному музыканту корзину с продуктами и не станет разбирать ее с ним, не увидит, как она покупает ничего не стоящие акции пропавшего корабля, как мечтательно смотрит на маленький пустой дом на Литл-Тичфилд-стрит, жалея, что не может жить по этому адресу.

И тогда Себастьян понял, чего ему так отчаянно будет не хватать в жизни.

Страсти.

Переворачивающего жизнь, непроходящего, опасного желания, которое способно лишить человека здравого смысла.

Но, как решил Себастьян, нельзя ставить знак равенства между здравым смыслом и счастливой жизнью, а потом он понял: ему нужна Лотти, он хочет жизни, полной поэзии и борьбы, страсти и бесконечных поцелуев.

– Где я могу ее найти? – спросил он у Гермионы.

– Куин-стрит, номер одиннадцать. – У его сестры глаза наполнились слезами.

– Вы же не хотите сказать, что собираетесь поехать и привезти ее сюда? – спросила мисс Берк. – Если вы это сделаете, лорд Трент, я никогда вас не прощу.

– Если я этого не сделаю, то сам никогда не прощу себя. – Он убрал со своего локтя ее руку и почувствовал себя так, словно сбросил кандалы.

– Фу! – буркнула леди Берк и вместе с дочерью зашагала наверх, в дом леди Ратледж.

А перед ним возникла леди Уолбрук, и у нее в глазах Себастьян заметил то, что редко там видел: лучистый свет, наполненный гордостью.

– Молодец, Себастьян. Отец будет тобой гордиться.

– Я погубил все отношения с Берками, – ответил он ей.

– Мой дорогой мальчик, мы, Марлоу, всегда делали сами свою судьбу. Наши решения идут из сердца.

Себастьяну оставалось только желать и надеяться, чтобы она оказалась права.

Шарлотта сидела на своей узкой кровати; у нее уже не осталось слез, чтобы плакать. Мать не позволила ей отправиться на званый вечер к леди Ратледж, она была непреклонна, и особенно после того, как ее посетила леди Берк, которая сообщила униженной леди Уилмонт, что Шарлотту видели с джентльменом возле дома на Литл-Тичфилд-стрит.

– А это может означать только одно, – заявила леди Берк.

Реакция леди Уилмонт была моментальной и решительной: она не допустит, чтобы ее дочь опозорила имя Уилмонтов, и поэтому Шарлотта останется взаперти в своей комнате до той поры, пока не состарится и не сможет вызывать у мужчин недостойные желания.

Шарлотта плакала и упрашивала, колотила в дверь и умоляла выпустить ее, но леди Уилмонт не желала ничего слушать.

И теперь она уже целый час сидела в комнате, одетая для вечера, на который не сможет попасть. У нее еще теплилась надежда, что волшебство Куинс все-таки поможет осуществлению ее мечты, поэтому она надела платье, которое купила специально для этого вечера и держала спрятанным под кроватью, а потом, всхлипывая и хлюпая носом от жалости к себе, сделала прическу.