Даже тлен и разруха не смогли истребить запах, десятилетиями настаивающийся на ароматах сосны, березы, эвкалипта, дуба.

— Парилка!

Сыщик удивился радостному голосу бомжа.

— Крепко нас тут напарят, в твоей парилке. — Он подумал о том, что через минуту-две ночные гости взломают дверь.

— Не боись, считай, что мы на свободе. Огонек есть?

— Есть.

— Посвети.

Владимир достал пластмассовую зажигалку. Слабый колеблющийся огонек высветил лишь нескладную фигуру бомжа да небольшое пространство пола. Фризе обратил внимание, что генеральский мундир Василия выпачкан, орденские колодки покосились.

— Двигай за мной. — Василий сделал шаг в сторону и растворился в темноте. Позвал оттуда: — Давай, давай, двигайся!

Фризе и сам понимал, что надо поторапливаться.

Шагов через десять он наткнулся на бомжа. Тихо матерясь, Василий отодвинул в сторону дощатую секцию полка.

— Помочь?

— Обойдусь. Свети как следует.

Когда между досками образовалась щель, бомж нырнул под дощатый настил:

— Забирайся! Коптилку гаси. Доски задвинь на место.

Прежде чем погасить зажигалку, Владимир ухватился правой рукой за одну из досок и потянул к себе. Секция настила легко встала на место.

Труднее оказалось водворить на место чугунную плиту люка, в который они спустились, пропутешествовав метров десять на коленях под настилом. Сверху на крышке лежали битые кирпичи и мусор.

— Маскировка, — многозначительно шепнул бомж. Фризе понимал, что любой внимательный — и заинтересованный — человек, имея в руках фонарь или только спички, тут же обнаружит люк. Но разочаровывать Генерала не стал.

Закрывая люк, сыщик секунду помедлил. Прислушался. Издалека, словно из другого мира, слышались удары. Пришельцы трясли дверь. Он отрешенно подумал о том, что сейчас они начнут по ней стрелять, и осторожно опустил чугунную плиту. Провел по ней ладонью. Проверил, плотно ли легла на место.

ПОЖАР В РОЧДЕЛЬСКИХ БАНЯХ

— Пс-с, — удивленно прошептал Генерал, увидев в руках у Фризе револьвер. — Вот это удостоверение личности! note 7 На газовый не похож.

Он не сводил с оружия восхищенного взгляда. Владимиру даже показалось, что заплывшие глаза-щелочки раскрылись пошире.

— Хорошая машинка, — подтвердил Фризе. Это был точно такой же кольт, какой он видел у майора Иваненко.

— Успел у козла перехватить?

— Да.

— А я облажался. Ведь слышал, как железка об пол брякнула! Да подумал — фонарик. Ну ты мастак! — Бомж долго смотрел на Владимира, как будто увидел его впервые. Потом многозначительно покачал головой и перевел взгляд на кольт. — Попади он мне в руки…

— Хорошая машинка, — повторил сыщик. — Жаль расставаться.

— Расставаться? Это еще почему?

— Тебя часто шмонают?

— Сам видел.

— Меня за последнюю неделю трижды в ментовку брали. И каждый раз шмон. Сколько я от прокурора за него огребу? А если машинка с биографией?

— Это уж точно. Еще бы минута, и мы с тобой в ее биографию попали.

— Отдельной строкой, — усмехнулся Фризе. — Так что скинем его в Москву-реку. От греха подальше. — Он засунул револьвер за пояс. Застегнул пиджак.

Генерал занервничал. Снял и снова надел каскетку. На его темном морщинистом лице появились мелкие бисеринки пота. Ладонью правой руки он быстро-быстро стучал по левой, сжатой в кулак. Наконец бомж решился:

— Ты, Володька, все правильно сказал. Пропасть с волыной — раз плюнуть. Да я и так пропаду. Со дня на день!

— Еще чего?! Отобьемся. Похоже, твой друг Муха — ку-ку. Отчалил насовсем, — запротестовал Фризе. Получилось у него бодренько, неискренне. И он внутренне поморщился

— Не перебивай! Как сказал, так и будет. Не от «дури» загнусь, так от водяры. Если не Муха, то эти козлы доберутся. А с таким «удостоверением личности» я напоследок себя человеком почувствую. — Он долго молчал. Губы его шевелились. — Володька, я тебе за него тысячу долларей дам. Клянусь.

— Богатые люди — особые люди, — усмехнулся Фризе. — Только зачем деньги на ветер кидать? Ты за пятьсот новенький возьмешь. У трех вокзалов. Пока я там ошивался, всего повидал.

— Володька! — в неожиданном дружеском порыве воскликнул бомж и осекся. Как будто израсходовал на этот порыв все свои силы. А через мгновение добавил расстроенно: — Нету у меня пятисот долларей. А тысяча есть

— Я ж говорю — богатые люди…

Сыщик ни разу не видел тысячедолларовой купюры. Один из его друзей, тоже Владимир, журналист-международник, рассказывал ему, что ничем особым она от стодолларовой не отличается. Всего-то лишний ноль. Да президент другой, Гровер Кливленд. А майор Рамодин, которому удалось подержать в руках тысячедолларовую бумажку во время событий в 6-м Ростовском, президента на купюре не запомнил. Запомнил только, что нулей было три.

— Заладил. Как тебе объяснить? — Бомж поискал глазами бутылку пива, открыл зубами пробку и залихватски выплюнул ее. Словно выстрелил. Запрокинув голову, выпил все пиво залпом. Один из приятелей Фризе называл эту «экзекуцию» — «в одно касание». Рука Василия уже не дрожала.

— Дед! Бутылочку-то отдашь? — раздался голос у них за спиной.

Фризе вздрогнул от неожиданности и обернулся. Старушка лет восьмидесяти, одетая в серое платье и неопределенного цвета шерстяную кофту, смотрела на Генерала с надеждой своими голубыми, совсем не выцветшими от старости глазами. Фризе подумал, что ее платью и кофте лет двадцать назад могли позавидовать самые прикинутые модницы. А сама старушка, наверное, в то время преподавала в Университете. И жила где-то поблизости, в университетском доме.

— Отскочи! — рявкнул бомж, и бабушка молча поплелась прочь. Улов в ее сумке был скудный. Всего две-три бутылки.

Владимир, часто приезжающий сюда, на Воробьевы горы, погулять в одиночестве, заметил, что охотницы за стеклотарой перестали подбирать бутылки из-под шампанского. Спросил — почему? И услышал ответ: «Тяжесть-то какая, милок! Попробуй потаскай. А транспорта здесь нет. Один троллейбус. И того не дождешься».

Сейчас Фризе с трудом подавил в себе желание окликнуть старуху и отдать ей оставшуюся бутылку с пивом.

А Василий влюбленными глазами осмотрел свою опустевшую бутылку и покачал головой:

— Музыка! — Он блаженно зажмурился и, резко взмахнув рукой, бросил пустую бутылку за спину. В кусты. — Когда опять сяду на мель — подберу и сдам. — И добавил: — Володька, уступи волыну. Получишь тысячу одной бумажкой. Долларей.

— Сам напечатаешь?

— Я тебе, Володька, доверюсь. Вижу — не продажный.

Василий смотрел на Фризе пристально, не мигая. Перед Фризе сидел новый, еще незнакомый ему человек. Напряженный и равнодушный одновременно.

И этот человек сыщику очень не понравился.

— Денег этих — долларей — у меня навалом. Все никак не посчитаю до конца. Как до трехсот семидесяти штук дойду — или собьюсь, или кто-нибудь помешает. — Он сделал паузу. А сам все так же внимательно вглядывался в собеседника. — Башли-то тысячные. Тонны. Воспринимаешь информацию?

Слово «информация» из уст Генерала, все время сыпавшего словечками блатной «музыки», прозвучало неожиданно.

— Просекаю.

— Я тебе, браток, доверюсь.

Фризе заметил, что бомж любит повторяться. Но каждый раз меняется интонация. Теперь слова о доверии прозвучали с сожалением.

— Но уж ты смотри, без шу-шу-шу… Да ты же не наш. Питерский. Еще вопрос — не повредит ли московский климат твоему здоровью?

— Кончай болтать. — Фризе надоели бесконечные хождения вокруг да около. — Деньги есть — бери сыры. Денег нет — сыры обратно.

Бомж насупился. Бросил взгляд на последнюю бутылку пива, но взять ее не решился. Он уже выпил четыре, а Фризе — одну.

— Ладно. Слушай сюда. Помнишь, после ментовки мы в одном доме кайф ловили? На лестнице.

— Помню. Тебя там кто-то насмерть перепугал.

вернуться

Note7

Удостоверение личности — револьвер, пистолет (жарг.).