Ранд протолкался к хозяину гостиницы:

— Где Хурин?

— Поосторожней там со столом! — кричал Куале. — Только не поцарапайте его! — Он посмотрел на Ранда и захлопал глазами. Лицо его было вымазано копотью. — Милорд? Кто? Ваш слуга? Не помню, чтобы видел его, милорд. Несомненно, он оттуда вышел. Не урони эти подсвечники, придурок! Они серебряные!

Всплескивая руками, Куале кинулся к мужчинам, вытаскивавшим из гостиницы скарб, и принялся увещевать их.

— Хурин бы не ушел, — сказал Лойал. — Он не бросит... — Он глянул вокруг и не договорил; кое-кто из зевак, похоже, пялился теперь больше на огир, чем на пожар.

— Знаю, — сказал Ранд и устремился в гостиницу.

Общая зала выглядела так, словно гостиница и не горела вовсе. По лестнице выстроились в две цепочки люди, передававшие туда-сюда ведра, другие карабкались по ней, вынося оставшуюся мебель, но дыма было не больше, чем если бы что-то пригорело на кухне. Когда Ранд заторопился вверх по ступеням, дым начал густеть. Закашлявшись, он взбежал по лестнице.

На площадке между этажами цепочки обрывались, мужчины, стоящие на полпролета выше, водой из ведер окатывали задымленный коридор. Язычки пламени, облизывающие стены, багрово вспыхивали в черном дыму.

Кто-то ухватил Ранда за руку:

— Наверх нельзя, милорд! Выше все горит. Огир, скажите же ему!

Только сейчас до Ранда дошло, что Лойал топает следом.

— Возвращайся, Лойал. Я его выведу.

— Ранд, тебе не унести сразу и Хурина, и ларец. — Огир пожал плечами. — Кроме того, я не хочу, чтобы сгорели мои книги.

— Тогда пригнись. Ниже дыма.

Ранд встал на четвереньки и прополз по лестнице вверх на второй этаж. Внизу, у пола, воздух был чище; правда, от дыма юноша по-прежнему кашлял, но дышать тут было можно. Однако даже такой воздух казался обжигающе горячим. Вдыхать через нос — не хватало дыхания, поэтому Ранд дышал ртом, от чего язык моментально стал как терка.

Вода, которой тушили огонь, частью угодила на Ранда, пропитав одежду. Прохлада принесла облегчение всего на миг; жар тут же вернулся. Ранд целеустремленно полз дальше, зная, что Лойал позади, только по кашлю огир.

Одна стена коридора превратилась чуть ли не в сплошную завесу пламени, и пол возле нее уже вплетал тонкие жгутики к висящим над головой черным клубам. Ранду оставалось радоваться: к счастью, ему не видно того, что творится поверх дыма. Но об этом говорило зловещее потрескивание.

Дверь в комнату Хурина еще не занялась, но была такой горячей, что Ранду пришлось толкнуть ее дважды, прежде чем он открыл ее. Первое, что он увидел в комнате, был распростертый на полу Хурин. Ранд подполз к нюхачу и приподнял его. Сбоку на голове у того набухла шишка размером с хорошую сливу.

Хурин открыл невидящие глаза.

— Лорд Ранд? — слабым голосом прошептал он. — ...Стук в дверь... подумал, еще приг... — Глаза у него закатились. Ранд ощутил под ладонью, как бьется сердце, и у него гора свалилась с плеч. Он облегченно вздохнул.

— Ранд... — закашлялся Лойал. Стоя на коленях возле своей кровати, он отвернул покрывала и показал на опустевшие голые доски под ними. Ларец исчез.

За пологом дыма заскрипел потолок, на пол попадали горящие щепки.

Ранд сказал:

— Забирай свои книги. Я возьму Хурина. Поторопись.

Он стал взваливать обмякшего нюхача себе на плечи, но Лойал отобрал у него Хурина.

— Что делать, Ранд, пусть книги сгорят. Ты не унесешь его ползком, а коли встанешь, то ни за что до лестницы не дойдешь.

Огир взгромоздил Хурина себе на широкую спину, свесившиеся руки и ноги нюхача болтались по бокам Лойала. Потолок громко затрещал.

— Нужно торопиться, Ранд!

— Иди, Лойал. Иди, я за тобой.

Огир со своей ношей пополз в коридор, и Ранд двинулся было за ним. Затем остановился, оглянувшись на дверь в свою комнату. В ней оставалось знамя. Знамя Дракона. Пусть горит, подумал Ранд, и тут же ответная мысль — он словно бы услышал, как говорит Морейн. От него может зависеть твоя жизнь. Она по-прежнему старается использовать меня. От него может зависеть твоя жизнь. Айз Седай никогда не лгут.

Застонав, он перекатился по полу и пинком распахнул дверь в свою комнату.

Вторая комната являла собой сплошное пламя. Кровать полыхала, по полу разбегались красные дорожки. И речи не могло быть о том, чтобы проползти на четвереньках. Встав на ноги, Ранд сгорбился, вжал голову в плечи и вбежал в комнату, уворачиваясь от жара, кашляя, задыхаясь. От влажной куртки повалил пар. Боковина платяного шкафа уже горела. Он распахнул дверцу. Внутри лежали переметные сумы, по-прежнему убереженные от огня, один карман распух от знамени Льюса Тэрина Теламона. Рядом с сумками лежал деревянный футляр с флейтой. На миг Ранд заколебался. Я еще могу оставить его, пускай сгорит.

Потолок над ним натужно застонал. Ранд схватил сумки, футляр и кинулся обратно в дверь, приземлившись на колени, когда туда, где он только что стоял, обрушились пылающие балки. Волоча вещи за собой, юноша выполз в коридор. Половицы содрогались от падающих обломков перекрытий.

Добравшись до лестницы, Ранд не увидел тут людей с ведрами. Он чуть не кубарем скатился по ступенькам до следующей площадки, с трудом устоял на ногах и побежал через опустевшее теперь здание на улицу. Зеваки воззрились на него, на вымазанное сажей лицо, на почерневшую куртку, но Ранд проковылял через улицу. Там к стене дома Лойал прислонил Хурина. Женщина из толпы вытирала Хурину лицо тряпицей, но глаза нюхача были по-прежнему закрыты и дышал он с хрипом и натугой.

— Есть где-нибудь поблизости Мудрая? — спросил Ранд. — Ему нужно помочь. — Женщина непонимающе посмотрела на него, и он попытался припомнить, как называли люди женщин, которые в Двуречье были Мудрыми. — Мудрая Женщина? Женщина, которую вы зовете Матушка такая-то? Женщина, которая разбирается в травах и врачевании?

— Я — Предсказательница, если вы именно об этом говорите, — сказала женщина, — но, как мне известно, для него можно сделать одно — устроить поудобнее. Боюсь, что-то у него с головой неладно.

— Ранд! Это и вправду ты!

Ранд обернулся. Это был Мэт, он вел через толпу в поводу свою лошадь, лук заброшен за спину. Мэт, с бледным и осунувшимся лицом, но это был Мэт, и он ухмылялся, пусть и слабо. Позади него обнаружился Перрин, его желтые глаза сияли в отсветах пожара, и на них поглядывали не меньше, чем на огонь. И Ингтар, пеший, в куртке с высоким воротом вместо лат, но все так же над его плечом торчала рукоять меча.

Ранда сотрясла крупная дрожь.

— Слишком поздно, — сказал он друзьям. — Вы пришли слишком поздно.

Он сел наземь и начал смеяться.

Глава 31

ПО СЛЕДУ

Верин Ранд не замечал, пока Айз Седай не обхватила его лицо ладонями. На мгновение он успел увидеть тревогу в ее лице, может, даже страх, а потом вдруг почувствовал себя так, словно его окатили студеной водой, — не влагу ощутил, а покалывание. Он крупно вздрогнул и перестал смеяться; Верин отпустила его и склонилась над Хурином. Предсказательница внимательно следила за нею. Как и Ранд. Что она там делает? Будто бы ты не знаешь!

— Куда вы подевались? — хриплым голосом поинтересовался Мэт. — Вы просто исчезли, а теперь объявились в Кайриэне, опередив нас. А, Лойал?

Огир неопределенно пожал плечами и обвел толпу взором, уши у него подрагивали. Добрая половина любопытствующих отвернулась от пожара и теперь рассматривала чужеземцев. Кое-кто придвинулся бочком поближе, решив послушать, о чем те толкуют.

Ранд поднялся, опершись на протянутую руку Перрина.

— Как вы отыскали гостиницу? — Он указал взглядом на Верин, стоящую на коленях возле нюхача, положив тому руки на голову. — Она?

— Да, наверное, — откликнулся Перрин. — Стражники у ворот потребовали назвать наши имена, и один малый, вышедший из караулки, услыхав имя Ингтара, вздрогнул. Он сказал, что оно ему неизвестно, но на лице у него была улыбочка, которая за милю кричала: «Ложь!»