Она была умной и совсем не походила на простушку, поэтому должна знать, что влечет за собой брак. Он согласен подождать, пока с ее стороны не будет возражений против их физической близости.

Он придвинулся ближе — слыша ее частое дыхание. И тут же чуть не отпрянул, сраженный ужасным подозрением. Он воспринял ее сдержанность по отношению к себе как отношение к мужчинам вообще. А если это ее особенность? Не могла ли она ошибочно принять его воспитанную сдержанность за отсутствие мужественности? Или он ошибся в некоторых предположениях? Может быть, ее вынудили вступить с ним в брак? Например, ее отец… или ее собственная физиология… или, скорее, последствия того, что она слишком вольно обращалась с этой физиологией?

Его не устраивало ни то ни другое. Как, впрочем, и неожиданно пришедшая тревожная мысль о том, что, возможно, ей вообще неприятно, когда к ней прикасаются. Не по этой ли причине она никогда не выходила замуж? Не относится ли она к числу тех женщин, которые предпочитают, чтобы их боготворили, и боготворили издали?

— Аннабелла, — произнес он медленно, — есть ли что-то, что мне следует знать?

— Например, что? — спросила она с искренним недоумением.

— Дело во мне? Вас пугает мысль о физической близости со мной? Или о физической близости вообще? Черт подери, — пробормотал он, наткнувшись на ее недоуменный взгляд. — Вы девственница, моя дорогая?

Она кивнула.

Майлс расслабился. По крайней мере одной проблемой становилось меньше. И не то чтобы для него этот вопрос был столь уж принципиальным; на самом деле он слышал, что проблемы, которые возникают при первой близости, не стоят того. Но все же он знал теперь, что его жена была честной и не вынашивает чужого ребенка. Он решительно настроился продолжать. Он должен был понять, в чем заключается проблема. Кроме того, все когда-нибудь приходится начинать, а он определенно хотел, чтобы интимная близость была неотъемлемой частью этого брака.

— Вам неприятна мысль об интимной близости?

— Вовсе нет, иначе я бы просто не стала выходить замуж, разве не так? — выпалила она раздраженно и дерзко.

— Я вам неприятен?

— Я же сказала, что нет, — ответила она с некоторой долей прежней резкости.

— Дело в ком-то другом? — спросил он более мягко.

Она опустила глаза.

— Нет. Ничего подобного. Просто все это так неожиданно. До этого вы не проявляли никакого интереса. По крайней мере у меня создалось такое впечатление, и я не ожидала, что для вас это будет так важно. Поэтому я не вполне готова.

— Ну хорошо, — сказал он с облегчением, снимая халат. — Если дело только в этом, то думаю, я могу кое-что сделать.

Она закрыла глаза.

Глава 3

Майлс улегся в постель рядом со своей женой. Ее глаза были все еще закрыты.

— Очень добродетельно, — прошептал он ей в ухо. — Это моя ошибка. Полагаю, мне следовало пробраться в постель, укрыться покрывалом с головой и только тогда, извиваясь, выползти из своего халата. Но я подумал, что это может оказаться еще более пугающим.

Она хихикнула. Он внимательно посмотрел на нее. Какой странный звук она издала. Смешок? Хихиканье? Эта светская дама? Да, подумал Майлс, как мало он еще знает о своей жене.

То, что он знал, ему нравилось. Помимо внешности, у нее были ум, умение вращаться в обществе и положение, которым должна была обладать его жена. Все внешние составляющие он прекрасно знал. Собственно, большего и не требовалось. Строго говоря, им обоим и не нужно было знать большего. Не нужно ни для брака, ни для того, чем они собирались сейчас заняться. Но это осложняло его положение в данный момент, в первую их брачную ночь.

Он не был бесчувственным или бездушным человеком, как утверждала его сестра Камилла. Он был практичным, или, скорее, тревога за семью заставляла его быть практичным. Майлс вернулся в Англию, скопив приличное состояние, и обнаружил, что здесь скопилось не менее приличное количество забот. Ему нужен был кто-то, кто взялся бы устроить жизнь сестры, помог ей найти место в обществе и не допустил, чтобы она погубила себя, как это сделала в свое время его мать. Ему нужна была жена, которая помогла бы матери вновь занять положение в обществе, нужна была живая душа, к которой потянулся бы его негодник брат, нужна была светская дама, которая смогла бы отшлифовать его манеры.

Майлс считал, что сам он дважды был влюблен. Первый раз это было в университете; тогда он потерял голову от любви к подавальщице из местного бара, он даже строил какие-то неясные, но обязательно драматические планы ее спасения. Все закончилось, когда она напрямик сказала ему, что у него недостаточно капиталов для того спасения, на которое она рассчитывает. Во второй раз это была Кларисса. Она была вынуждена выйти замуж за человека, выбранного ее отцом. Но любовь не была слишком сильной, и после ее измены он пьянствовал всего лишь несколько недель. Изредка он вспоминал ее, но это совсем не означало, что он тосковал по ней, ведь он был, по словам сестры, рациональным человеком.

Возможно, он не всегда был таким рациональным, но откуда ему было знать об этом? Мать оставила его и вышла замуж за Питера Проктора. А теперь все его представления о любви были принесены в жертву чувству долга. Сейчас ему было уже тридцать два года, и он уже вполне обоснованно начал сомневаться, что сильное чувство может захватить его. Но к счастью, не нужно терять свое сердце, чтобы найти удовольствие. И леди Аннабелла, соответствуя всем его требованиям, предъявляемым к жене, еще и доставляла ему несравненное удовольствие своей красотой.

Ведь нет ничего плохого в том, что и для него найдется утешение, в то время как он будет восстанавливать положение своей семьи, не так ли? Он жил один слишком долго, и теперь ему хотелось разделить свою жизнь с другим человеком. Если уж ему необходимо жениться, то семейная жизнь должна быть максимально приятной. Его раздражали молоденькие барышни. Он содрогался при мысли о любовных утехах с какой-нибудь пустоголовой девчонкой. Но и светские вдовушки, с которыми он знакомился, подыскивая себе жену, тоже были совсем не в его духе.

Когда осенью он вернулся в Англию и обнаружил, в каком затруднительном положении находится его семья, то тут же начал искать себе спутницу. Особы, ум и взгляды которых вполне соответствовали его идеалам, были или слишком старыми, или уже замужними. Он не располагал такой роскошью, как время, и не мог дожидаться, когда встретит настоящую любовь — если такое вообще возможно. Камилла говорила, что готова согласиться на что угодно, хоть на какого-нибудь «черта из табакерки», — может быть, и не намеренно, а лишь потому, что была слишком открытой и простодушной. Но это было так же дурно, как и хитрые уговоры отчима, который подталкивал ее к столь же губительному браку. Ее выход в лондонский свет и так уже был отложен, и Майлс не мог допустить, чтобы ей пришлось ждать еще один год.

А если матушка будет продолжать лить слезы, то она просто утонет в этом море. Но еще хуже становилось, когда она пыталась держаться стоически. К сожалению, она была слишком одинока. Если бы его жена смогла вернуть ее в свет, она вновь начала бы улыбаться.

А ведь у него был еще брат Бернард, заканчивающий школу, ему тоже нужно имя, которым он мог бы гордиться.

Майлс решил жениться, и как можно быстрее. Он выбрал утонченную, искушенную, понятливую во всех отношениях — за исключением одного, как выяснилось. Теперь он должен научить ее доставлять и испытывать удовольствие, поскольку, если они смогут разделить свою страсть, это только укрепит их брак. Он полагал, что у него все получится.

Он знал свои физические достоинства так же хорошо, как и финансовые, и с успехом пользовался и тем и другим. Он не обладал необыкновенным атлетическим сложением, подобно олимпийцам Древней Греции. Ни в малейшей степени не был записным щеголем; он также ничуть не напоминал современных поэтов — изящных и задумчивых, полностью поглощенных своим талантом. У Майлса все было в порядке, он лишь казался себе чересчур обыкновенным.