— Да, мы полагаем, что он человек. Но ещё он и преступник, по которому плачет не только Уголовный кодекс, но и пара-тройка высших законов, о которых вы, я думаю, знаете. Мне нужно найти его, живого или мёртвого. И найти его чёрный чемоданчик. В чемоданчике — очень ценные сведения. Ради этого я здесь. Официально расследую перестрелку. Неофициально иду по следу. А вы? Что привело вас в эту дыру?

— Меня привела сюда Судьба, — честно ответил я.

Это было единственное объяснение, которое у меня было.

— То есть, ты не хочешь говорить? — насупился Денис. — Скажешь, что ты случайно…

— Нет, не путай. Я сказал так, как я сказал. Никакой случайности, именно Судьба, она бывает очень настойчивой.

— А мне нужно найти мегалит, — сказала Василиса. В её голосе впервые прорезался металл. — Это важно. Важнее, чем чемоданчик и какой-то там бандит. Я работаю над обеспечением безопасности этого мира. Но более… глобально, чем Ваша служба, Денис. Вы ловите отдельных преступников, а я пытаюсь предотвратить обрушение всего здания.

Денис криво усмехнулся:

— Пока вы ищете свои волшебные камушки, я тут уже троих боевиков из группы поддержки нашего Шарпея повязал. Один из них был оборотнем. Прибыли своего бесценного дружка искать, а попали прямо в наши лапы. Знали вы об этом?

— Врать не буду, не знал, не слышал, — признался я.

— И поскольку двое из них оказались не двоедушниками, а обычным спецназом с чёрного рынка, я их с чистой совестью передал коллегам из ФСБ. Так что ты, Вадим, можешь спокойно ходить по Колдухину и разносить почту, а Вы, Василиса, заполнять бумаги только потому, что я хорошо делаю свою работу. Зачищаю периметр и прикрываю ваши спины.

— Спасибо тебе за работу, — искренне сказал я. — Правда. Но давайте будем честны. Есть у меня стойкое ощущение, что каждый из нас троих сейчас скрывает от остальных половину правды. У каждого свои цели, которые выходят за рамки простого «найти и обезвредить».

Денис встал и помыл свою чашку, его руки не находили себе покоя. Наверное, он хотел привести в порядок свой пистолет после перестрелки, что выдавало в нём вояку, но не спешил заняться столь интимным делом при посторонних.

— Возможно. Чего ты хочешь, Вадим?

— Мне нужен доступ на территорию завода. Беспрепятственный. Сектанты, которые там засели, меня не пускают. А мне нужно знать, что там происходит. Я прошу вашей помощи.

— Ну, я могу запросить данные по этой их «космообщине», — задумался Денис. — Пробить их лидера. Могу даже дать тебе доступ к материалам по пропаже Котлярова, владельца завода. Но какой в этом смысл? Официально они там на птичьих правах, но по факту это их крепость. Для меня важнее всего, что они не имеют отношения к перестрелке.

— Совпадение?

— Они физически отделены от места событий. И уж точно я не могу послать туда ОМОН без веского повода. А его у меня нет. Но я подумаю, что можно сделать.

— Хорошо, а то вдруг твой дядька там?

— Не там, — вздохнул он. — Но где, мы не понимаем.

— Что, даже ваши магические средства поиска не дают результата? — предположил я.

Денис не стал отвечать, так что мои предположения о том, что Инквизиция сама использует магию, остались просто мыслями.

— Ладно, — продолжил я после паузы. — Взамен я помогу тебе искать твоего Шарпея и его чемоданчик. Не обещаю, что сделаю это бесплатно, но помогу. Я почтальон, много где бываю. К тому же как водяной, чувствую это место. Я чувствую воду. Если он здесь, я его найду.

— А ты, Василиса? — спросил Денис.

— Я буду помогать вам обоим, — спокойно ответила она. — Ваши цели так или иначе пересекаются с моей. Шум, который поднял этот Шарпей, мешает моим поискам. А то, что происходит на заводе, может напрямую влиять на место нахождения мегалита.

Я слушал её и понимал, что она лукавит. Ее интересовал только мегалит. Мы с Денисом были для неё лишь временными инструментами, полезными союзниками.

— Вы уж простите мою неосведомлённость, — прервал молчание Денис, переводя взгляд то на меня, то на Василису. — Но что, чёрт возьми, такое этот «мегалит»? В моих инструкциях это слово не встречается, либо проходит только по разряду «местные суеверия».

Пришло время для лекции:

— Мегалит не байка. Если уж на то пошло, то и Водяной байка, и Инквизиция, — проворчал я.

— А что это?

— Мегалит — это сердце земли, — начал я. — Средоточие. Особое место. Мегалитов много, ну как много, то есть, штук двести на планету — это, считай, что очень мало. Причём информацией про мегалиты никто ни с кем не делится. Чаще всего это камень, огромный валун, иногда целое строение или геологическое сооружение. Место, где концентрируется, а иногда и генерируется невероятная по мощности и качеству магическая сила. Свойств у мегалита может быть несколько. Во-первых, тот, кто его контролирует, автоматически контролирует и всю местность вокруг. Чёткого радиуса нет, но обычно это территория в пределах четверти среднего муниципального района. Этот контроль может сделать людей здоровее, удачливее, богаче. Или, наоборот, несчастными, больными и бедными, если мегалит осквернён или находится в злых руках. Почва начинает плодоносить или умирает. Вода становится живой или превращается в яд.

Я сделал паузу, давая ему переварить информацию.

Василиса слушала молча, однако не поправляла, такое означало, что либо я всё говорю правильно, либо местами ошибаюсь, но не в её интересах наша излишняя осведомлённость. В конце концов, я просто долго живу, мегалиты я никогда не искал.

— Во-вторых, у каждого мегалита есть свои, особые свойства. Есть мегалиты богатства — у их владельца деньги буквально из воздуха появляются. Есть мегалиты проклятий, которые творят зло. Есть те, что способны исцелять любые раны. Некоторые позволяют заглядывать в будущее, менять нити судьбы, влиять на саму природу человека. По древним легендам, существует даже мегалит под названием «Эдем», который был использован при сотворении первого человека.

Денис молчал, барабаня пальцами коленке. Мои слова, особенно про Эдем, произвели на него огромное впечатление. Однако он не обладал слишком большой фантазией, которая дала бы ему возможность замечтаться. Он был практиком, человеком действия. Вся эта высшая магия, космогония, была для него лишь набором факторов, которые нужно учитывать при поимке преступника.

Но также он понимал, что мегалит вблизи его поисков — это более чем странное совпадение.

Я смотрел на Василису. Она хранила непроницаемое выражение лица. Но я был почти уверен, она не просто ищет мегалит. Она точно знает, какой именно артефакт находится здесь, в Колдухине. И она скрывает это. Её цель была куда масштабнее, чем просто «найти камушек».

А моя цель от этого становилась всё яснее. Я был частью этого места. Я был его водой, его кровью. И эта кровь была отравлена. Если я хотел исцелить эту землю, если я хотел сделать её снова живой, мне нужно было отыскать её больное сердце.

Мне нужно было найти мегалит и взять его под свой контроль.

Звучит так же просто, как заняться бизнесом и заработать миллиард.

Но сделать это нужно, я уже стал частью этой воды. Иначе мы все: и я, и люди, и сама эта земля, были обречены на медленное, мучительное угасание. Наш хрупкий, вынужденный союз был единственным шансом. И я собирался использовать его на все сто процентов.

— Ладно, — подвела черту Василиса. — Давайте этот отличный разговор по душам закончим как любой другой…

— Это как? — не понял я.

— На полуслове.

— Расходимся? — спросил Денис, который как раз-таки никуда идти не собирался.

Он открыл дверь, и мы вышли обратно в Колдухин. Дядя Толя всё так же сидел на колесе и курил. А Светлана ушла, у неё был свой кофе. Не такой крепкий, зато в кружке с занятной надписью.