— Хорошо, круто. Пошли за мной, — я позвал ее в коридор. Посмотрев по сторонам, чтобы убедиться, что никого нет поблизости, затем я открыл дверь в кладовку и затащил ее туда.

Она положила книги на стремянку, а затем заперла дверь.

— Ну… — она очень переживала. — Как мы должны начать?

— Ну, сначала… — я встал напротив нее, так что наша обувь касалась. Затем я припомнил, как видел своего отца целующего мою маму, он заправлял прядь волос ей за ушко.

— Теперь, мы поцелуемся на счет три, — я прочистил свое горло. — Раз…

Она закрыла свои глаза и схватила меня за руки.

— Два…

— Подожди! Я кое-что забыла! — она вытащила блеск для губ и накрасила им свои губки. — Все теперь можно.

Грр! Девчонки…

Я закатил глаза и попробовал снова.

— Так, давай сначала... Один… Два…— я закрыл свои глаза и приблизился. — Три…

Наши губы соприкоснулись, а затем мы стали ждать. Ждать чего-то.

Это ни фига не было похоже на то, что показывают в фильмах. Вообще не похоже.

— Эм… Как долго мы так будем стоять, Картер? — спросила Ари, ее губы все еще касались моих.

— Я не знаю… Может нужно больше чем пять секунд?

— Хорошо… Круто…

Я медленно сосчитал да пяти и отстранился.

— Ну… — сказала она. — Ты ощутил мои брекеты? Мои губы выглядели слишком вульгарно?

— Неа, не ощутил я твоих брекетов, но накрась губы, перед тем как пойдешь к нему. Что насчет меня? Когда мой лоб коснулся твоего, ты ощутила зуд?

— Неа. Все было нормально, но перед тем как ты поцелуешь Рейчел, просто посчитай про себя, а не вслух.

— Пошли, — я схватил ее книги и передал ей. Я уже собирался открыть дверь и даже взялся за ручку, когда вдруг кто-то отрыл ее раньше меня.

—Что за! — дворник, который попросил нас помочь ему во время наказания, стоял прямо перед нами и пристально смотрел. — Знаете что? Что касается вас двоих, я просто видеть вас уже не могу. Убирайтесь. Сейчас же.

— Мы ничего не делали! — запротестовала Ари.

— Поторопитесь покинуть это место, пока я не наказал вас снова.

Мы вдвоем пулей вылетели оттуда и оправились каждый в свою сторону — она к Доусону, а я к Рейчел, за нашими первыми поцелуями…

Трек 4.Sad Beautiful Tragic (4:13)

Картер

— Дорогие леди и джентльмены, — сказал в микрофон декан факультета политологии, — пожалуйста, добро пожаловать на нашу последнюю ночь посвященную, Картеру Джеймсу!

Были громкие аплодисменты, в то время пока я шел к небольшой сцене, чтобы получить заслуженный серебряный значок «Студент года», который наденут на меня позже.

Сегодняшней ночью, после окончания церемонии, проходила приватная вечеринка для избранных студентов, и я входил в этот список.

По какой-то причине, чиновники решили, что это будет просто отличная идея разделить на группы студентов, и устроить им такой праздник после окончания учебного года. Они также приняли решение сделать это все на крыше знаменитого отеля, так что некоторые из нас, кто заскучал, могли наслаждаться видом на пляж, в то время как остальные веселились.

— Спасибо тебе большое за то, что ты своими стараниями входишь в двадцатку лучших студентов, — продолжил спикер. — Мы также хотели донести, до вашего ведома, что двадцатка лучших студентов, которая присутствует сегодня здесь с нами, набрали балы от 177 до 180 по LSAT (тест на проверку знаний при поступлении на юридический факультет).

Снова эти дурацкие аплодисменты.

Я посмотрел на свои часы.

— Не стесняйтесь, угощайтесь этой замечательной едой, перед тем как вы покинете это место, и пожалуйста, поддерживайте с нами контакт, если вы захотите начать свою карьеру на юридическом поприще!

Когда снова начали аплодировать, я поднялся и направился к десертам, перед этим попрощавшись со своими друзьями со старших курсов.

— Ух ты, неужели это Картер Джеймс… — седой мужчина преградил мне дорогу. — А ты добился все-таки успеха, да?

— Простите?

— Сначала суперзвезда спортсмен, а теперь в двадцатке самых лучших студентов. — Он улыбнулся, посмотрев на мою правую ногу. — Ох, это слишком плохо сказалось на тебе, ведь ты получил травму. Я думаю, что команда добилась бы успеха, не получи ты ту дурацкую травму. Это так мысли вслух…

Я сжал свои кулаки, благо, что я был одет в костюм, ткань которого, наверное бы порвалась, при попытке, если бы я ударил кого-то.

Этот мужчина не ждал моего ответа, он продолжал болтать — подтверждая то, что каждый фанатик в этом городе думал обо мне время от времени.

— Ты не думал пойти к другому доктору и узнать его мнение насчет твоей ноги? Доктор, к которому ты ходил не один такой единственный в мире, который разбирается во всем этом. Школа даже отправляла тебя в Нью-Йорк, что бы ты прошел обследование там. Они также так же предложили тебе реабилитацию, разве нет?

— Да.

— Я хочу сказать, не пойми меня не правильно. Декан составляет такой список каждый семестр и там идет перечень балов от 177 и выше в LSAT…

— Я набрал 180.

— Точно, — он прочистил свое горло. — Ну, это впечатляет сынок, но ты не должен выбирать другие места. Майк Джордан играл в плей-офф с гриппом. Черт, Уиллис Рид, такой известный спортсмен, играл с переломом бедренной кости. Переломом. Многие из игроков вернулись после такой травмы как у тебя, так что я просто не могу понять, почему ты не хочешь попытаться.

— Вы закончили? — я еще сильней сжал свои кулаки.

— Что думают родители насчет твоего решения? — он просто неугомонный. — Ты с ними когда-нибудь говорил на эту тему? Я уверен твой отец никогда бы…

— Заткнись, — рыкнул я. — Ты ни черта обо мне не знаешь, и меня не волнует, что ты ни хрена не хочешь понимать и принимать решение, которое я выбрал, оно мое собственное. Убирайся прочь.

— Я просто хотел сказать…

— Ты вообще не должен ничего болтать, — ответил я, смотря на него сузив глаза. — Не позволяй этому одурачить тебя.

Он смотрел на меня в полнейшем шоке.

— И на заметку, — сказал я, отступая назад, создавая некую дистанцию между нами, — Майкл Джордан был чертовским профессиональным атлетом и он был хорошо подготовленным, в то время, когда он играл с гриппом, я же нет. Да, Уиллис Рид известный спортсмен, играл с переломом бедренной кости все это время, только потому, что он не чувствовал боли, ясно?

Он ничего не ответил, просто стоял и смотрел на меня, а я развернулся и направился прочь. Я не стал объяснять сокурсникам свой уход или же задерживаться у десертов, как планировал ранее. Мне нужно сейчас же домой, чтобы я был окружен своими людьми, которым доверял.

Я сел в машину и врубил музыку на полную громкость, пытаясь заглушить слова этого придурка в своей голове, но ничего не получалось. Все снова началось проноситься перед глазами, как в каком-то долбаном фильме.

Пять лет назад, я и думать не мог о LSAT или о собрании всей академической элиты, я был просто в роли наилучшего игрока баскетбольной команды в школе. Я был по типу «неожиданный феномен» или «невероятный талантище», который только начинал играть на первом году обучения в старшей школе.

Но если посмотреть с другой стороны, я действительно был одержим всем этим. Я все время разговаривал с тренерами из других колледжей по всей стране о том, как я буду капитаном в этих командах, но со временем боль дала о себе знать. Боль — я умело ее скрывал за маской безразличия.

Я часами мог тренироваться, чтобы улучшить навыки, и старался не думать ни о чем другом. Я делал вид, что мне ужасно жаль, когда я пропускал удар или когда мы проигрывали, но мне, правда, было не наплевать на все это.

Меня даже грызла совесть, когда я начал получать полную спортивную стипендию в университете штата Флориды, понимая то, что мне больше не хотелось играть, а внимание прессы становилось все более напористым.

Именно тогда, когда должны были проходить четыре игры в сезоне, я получил разрыв крестообразных связок, и именно в тот момент я понял, что все кончено. Реакция прессы оказалась мгновенной, они тут же начали писать всякую ерунду, главной темой которой была, почему я так резко прекратил играть.