На этом Тригу пришлось замолчать, потому что в комнату вошел старый, скрученный жизнью демон в длинном сером балахоне без капюшона, открывающем лысую голову со срезанными под корень рогами, дошел до постамента и поднялся на самый его верх. Факелы как раз осветили новую фигуру, и я смогла его рассмотреть: темная до черноты кожа и жутко смотрящиеся на этом фоне абсолютно белые глаза без линии радужки, только зрачок, казалось, мерцал, то сужаясь, то расширяясь. На лице шамана не было ни единой татуировки, только на кистях рук ярко выделялись два ажурных белых круга. Когда-то этот демон был гигантом, даже выше Трига, наверное, но возраст скрутил шамана, одарил горбом и перекосил широкие плечи. Видимо, такова цена той силы, которой обладали шаманы. Силой управлять магией, даровать и отнимать ее.

Триг посмотрел на меня, приложил палец к губам и жестами показал, чтобы я следовала за ним. Сам подошел к постаменту, остановившись в шаге от него. Симметрично с ним встала незнакомая блондинистая демонесса. Рассмотрев ее поближе, я все-таки решила, что краска тут ни при чем, скорее мутация или последствия какой-то магии. Шаман окинул взглядом обоих, почему-то чуть дольше остановился на Триге, но тут же направил руки и взор вниз и что-то запел. У старого демона был низкий и глубокий голос, вызывающий мурашки по всему телу и поднимающий шерсть дыбом. Воздух в комнате начал ощутимо нагреваться, резко достигая температуры, при которой уже дышать удавалось с трудом. Вокруг шамана в этот момент как будто сгустилась темнота, по телу снизу-вверх заструились волны черной дымки, как при переходе во вторую ипостась. Только вот это было что-то иное, дымка сначала отделилась от тела, качнулась в сторону демонессы, затем в сторону Трига, потянула свои щупальца ко мне, и многого стоило не отшатнуться. Но касаться меня этот дым не стал, снова собрался вокруг шамана, который уже в своем жутком пении начал раскачиваться, и вдруг резко впитался в его кожу. Раздался влажный треск костей, я с округлившимися от ужаса глазами смотрела на то, как корежит шамана, как с хрустом распрямлялся его позвоночник, подтверждая мою теорию о высоте этого демона, как с щелчком становятся на место плечи, как шаман разводит набравшие силу руки в стороны и поднимает голову, раскрывает глаза, которые обрели темно-шоколадный цвет. Все это под непрекращающееся пение было крайне страшно.

Но вот шаман выпрямился полностью, встряхнул руками.

— Даарен аркуил антараг затарил Зарра аркуал антаруш, — провозгласил он во всю силу распрямленных легких. Звук, отразившись от стен, увеличил громкость многократно.

На этот зов в открывшиеся двери вошла пара. Зарра слабо угадывалась по запаху в этой закутанной в балахон с капюшоном фигуре. Только руки по локоть были открыты, все остальное было спрятано, даже глаза закрыты какой-то тканью. Ее за руку вел непривычно бледный Даарен, как будто в противовес невесте практически раздетый. На нем была только странного вида короткая юбка из кожаных полосок и все. На теле отчетливо виднелись обширные, только поджившие язвы от ожогов, особенно пострадали ноги, кожа на босых ступнях была деформирована. Также грудь пересекало несколько белесых свежих шрамов, на спине виднелись застарелые зеленоватые. Судя по тому, как Даарен вел Зарру, демонесса ничего не видела из-за своих одежд.

Предводитель бережно поднял Зарру на нижнюю ступень постамента, сам встал на одну выше.

И все равно, даже немаленький Предводитель смотрелся мальчиком рядом с громадой шаманом. Старый демон что-то неразборчиво пробормотал, беря в свои руки ладони Даарена и Зарры, и снова запел. И тут белые татуировки на его коже ожили, круги превратились в спирали и как будто сжались. Подчиняясь им, пришли в движение татуировки и на руках брачующихся. Только у Зарры дело этим и закончилось, а у Даарена шевелиться начали постепенно все татуировки на теле. Было заметно, что этот процесс удовольствия демону не доставляет, более того, Даарен резко вспотел, побледнел еще больше и сжал челюсти. При этом татуировки Зарры потянулись с рук демонессы к рукам шамана, то же самое произошло с рисунками Даарена. Пересекшись на ладони шамана, линии слились в единый рисунок, затем желтая татуировка Зарры постепенно приобрела красный цвет и несколько изменила рисунок, после чего отделилась от линий Даарена и вернулась на прежнее место, дополнительно прорисовывая новые рисунки на ладонях демонессы. Линии же Даарена еще какое-то время извивались в ладонях старого демона. Неожиданно шаман сжал пальцы, фиксируя руку демона, часть черной дымки рванула из тела шамана по рисункам на теле Даарена, заставив Предводителя дернуться как от приличного разряда тока. После чего резко разжал ладонь, выпуская руку Даарена и оставляя того один-на-один с дымкой, которая медленно и довольно мучительно, судя по гримасе демона, впитывалась в тело. Как только вся дымка исчезла под кожей Предводителя, рисунки на его теле застыли. Шаман, внимательно проследив весь процесс, вскинул руки и хлопнул в ладоши, после чего снова направил их в землю. И опять пошел тот же скрежет, из тела старого демона вышла черная дымка, унося вместе с собой и здоровье, кости шамана трещали, скрючиваясь. Когда трансформация закончилась, вся дымка ушла в землю под постаментом, Зарра вдруг покачнулась, но ее подхватила стоявшая у постамента демонесса. То же самое для завалившегося Даарена сделал шагнувший вперед Триг.

— Надевайте амулеты, — скомандовал своим нечеловеческим голосом шаман.

Тогда, придерживая тела своих поверенных, Триг и демонесса сняли со своих шей цепочки и надели на прошедших ритуал. Даарену на шею лег тот самый амулет с ассарином, у Зарры же был какой-то другой камень, похожий на крупный рубин.

— Цвет разделен, цвет един, — провозгласил шаман, накрывая скрюченными пальцами оба амулета и заставляя их тускло светиться.

После чего сошел с постамента и, не оборачиваясь, направился к выходу. Я проводила его глазами, даже не представляя, чего стоит вот так на несколько минут превращаться в здоровую версию себя, полную сил и жизни, а после этого снова деформироваться и жить дальше. Ведь, если Даарена гнуло от небольшого количества той дымки, то что же происходит с шаманом, который принимает ее в гораздо больших количествах? Но рассуждать на эту тему было особенно-то некогда.

Триг и демонесса буквально тащили на себе обессилившую пару по лестнице, затем по коридорам и так до апортаментов, рядом с комнатой Даарена. Оказалось, свою комнату он теперь перестроил под кабинет с небольшой кроватью чисто для безвыходных положений, а за соседней дверью создал семейное гнездышко. Полуживую пару усадили в глубокие кресла, пожарче растопили камин, Зарру наконец освободили от ее одежд, демонесса осталась одета в короткие шаровары и майку, в дрожащие руки ей дали бокал с вином. Тяжело дышащему Даарену вручили что-то покрепче. Триг тоже взял рюмку с чем-то спиртным, чокнулся с бокалом блондинистой демонессы, и они расселись по соседним креслам.

— Триг, а что за блажь с собакой? — спросила эта самая демонесса, глотнув своего напитка.

— Шинари, это страшная семейная тайна, — хмыкнул демон. Потом вздохнул, глянув на пытающегося отпить из бокала Даарена, но все так и не остановившаяся дрожь в руках не давала этого сделать. — Дай помогу.

Триг отнял бокал у Предводителя, поднес к губам друга, давая тому выпить. Зарра со своим справлялась сама.

— Ну что, подруга, оно того стоило? — хмыкнула Шинари, с прищуром глядя на дочь Рорха. Я взглянула на руки Шинари: на запястье красовалась синяя вязь.

— А то, — криво улыбнулась Зарра. — Увидеть Даара в ритуальной юбке — неужели не стоящее зрелище, а, Шири?

— Да ты ж с этими тряпками на голове ни зорга не видела! — расхохоталась демонесса.

— А кто мне эти тряпки повязывал, как ты думаешь? — не осталась в долгу Зарра.

— Женщины, — поморщился Триг, вставая за спиной у Даарена и разминая тому виски.