Обо всем этом думал Иван, работая с трофейной турецкой картой и поглядывая на проплывающий по левому борту крымский берег, и притихшую Керчь, в которой ничего не предпринимали, чтобы помешать проходу казаков. Впрочем сделать это, не имея достаточно сильной эскадры, было невозможно. Береговые орудия сюда не добивали, а других средств перекрыть пролив турки и татары не имели. Это не узкий и простреливаемый насквозь Босфор, который к тому же можно еще и цепью перегородить. Здесь такое не получится. За этим занятием и застал его Петр.
— Что, Ваня, колдуешь?
— Да вот навигацией занимаюсь, чтобы все ориентиры запомнить. Чтобы все по уму было.
— Ваня, какая такая навигация?! Ведь все и так хорошо видно!
— Сейчас видно. А ночью — не очень. А ну как придется здесь ночью идти, да не на струге, а на большом корабле?
— Ну, ты даешь!!! Все думаешь, что получится? А где же его взять?
— Сам к нам придет.
— Да ну?! Это как?
— А ты сам посуди. Кафу мы вытряхнули до самого донышка. Так?
— Так.
— И как думаешь, простят нам это турки и татары?
— Конечно, нет.
— Вот и я считаю, что нет. Смотри дальше. Кафу мы вытряхнули. Азов держим в осаде. Думаю, что туркам все же удалось сообщить своим об осаде Азова. Перекрыть все тропки невозможно, кто-то из гонцов все равно мог проскочить. Что предпримут турки?
— Пошлют сильное подкрепление в Азов.
— Правильно! А мы встретим. Тем более, турки могут до сих пор не знать о том, что мы взяли Лютик, и понадеются, что мы не сможем проходить через Мертвый Донец.
— И что нам это даст?
— Пока не знаю. Смотря как себя турки поведут. Но используя Мервый Донец мы сможем легко уходить от погони, и легко выходить в море, чтобы напасть на турок у входа в гирло Песчаное. Другого пути на Азов для них нет.
— Ну, Ваня, тебе бы атаманом быть!
— А что? Я согласен!
Раздался смех. Казаки, прислушивающиеся к разговору, от души веселились, подтрунивая над грандиозными планами Ивана. Но вот по поводу его занятий с картами и навигационными инструментами уже никто не подшучивал. Действительно — мало ли, как жизнь сложится. А то, как бы и в самом деле не пришлось на большой трофейной галере с ценным грузом в этих местах ночью проходить.
Азовское море встретило тишиной и полной безлюдностью. Очевидно, ни один турецкий корабль так и не смог вырваться из Азова. Легкий ветер надувал паруса, пенилась вода под форштевнем, и вот наконец впереди гирла Дона. Можно сказать, что почти дома. Но здесь уже было довольно оживленно. В заливе дежурили казачьи струги, а на северном берегу залива — на мысе Таганий Рог, уже начали постройку крепости. Казаки воспользовались благоприятной ситуацией и начали обустраиваться на берегах Азовского моря всерьез. Новости узнали от команд стругов, патрулирующих выход из Дона. Турки предприняли попытку прорыва в море под покровом ночи, но нарвались на сторожевой отряд казаков, и потеряв три корабля, вернулись в Азов. После этого никакой активности с их стороны больше не замечалось.
Когда сборная казачья флотилия подошла к устью Мертвого Донца, их уже ждали. Гонцы быстро известили находившиеся здесь посты казаков, и из Лютика подошли речные струги, на которых следовало перегрузить груз с больших турецких кораблей, так как пройти со своей осадкой через Мертвый Донец они бы вряд ли смогли. Во всяком случае, решили не рисковать. Часть пушек и припасов тут же отправили на берег для строившейся крепости. Команда лазутчиков в этом участия не принимала, а сразу же с частью стругов вошла в Мертвый Донец и направилась в Черкасск. Благо, размеры фелуки это позволяли.
Когда флотилия проходила мимо крепости Лютик, оттуда громыхнул орудийный салют. Со стен радостно махали шапками и кричали приветствия вернувшимся из похода казакам. Все прекрасно понимали значение того, что происходило. Впервые казаки не прорывались с боем домой мимо противника, а шли совершенно беспрепятственно, сохраняя полный контроль над обстановкой. Лазутчики с интересом обсуждали ситуацию, строя планы на будущее, но Иван снова внес ложку дегтя во всеобщее веселье, с задумчивым видом провожая удаляющуюся крепость.
— Рано радуемся, казаки.
— Ты чего, Ваня?!
— Вы думаете, турки это так и оставят? Скоро нужно ждать «гостей» из Константинополя. Думаю, там уже знают об осаде Азова. И придут сюда отнюдь не купцы. Пришлют сильную эскадру с десантом из янычар. А янычары — это не здешние собиратели бакшиша.
— Ну и что?! Встретим!
— Встретим, встретим… Только вот где и когда встретим…
Когда добрались до Черкасска, здесь уже давно знали об успешном завершении похода на Кафу — конные гонцы прибыли гораздо раньше. Все население городка высыпало на берег. И вскоре Иван уже обнимал мать, а вокруг него прыгали младшие братья и сестренка. Мать со слезами обнимала старшего сына, а он, как мог, ее успокаивал. Ведь вернулся живой и здоровый, с батькой тоже все в порядке, так чего слезы лить? Пришел также и Матвей Колюжный поздравить своего ученика. Но разговоры пока что шли о походе в целом. Без подробностей, предназначенных только для обоих характерников, но не для чужих ушей. Выяснив в общих чертах все, что хотел, Матвей велел сегодня отдыхать, а завтра с самого утра быть у войскового атамана. Тут как раз отцовский струг подошел, и встреча продолжилась. В конце концов, все семейство Платовых отправилось домой. Впереди — долгожданная баня, сытный обед, осмотр трофеев и увлекательнейшие рассказы о походе, которые все младшие Платовы ждали с нетерпением. Особый интерес у Мишки и Васьки вызвали дамасская сабля и испанский штуцер Ивана, а у Аннушки — разные побрякушки. И пока младшие были заняты осмотром новых диковинок, Елизавета ввела мужа и старшего сына в курс дел, творившихся в Черкасске. С уходом казаков в поход на Кафу неожиданно резко возрос приток московских служилых людей. Чем это было вызвано, Елизавета не знала. Но слухи ходили, будто бы сильно осерчал воевода Иван Большой из-за чего-то, и даже поругался с войсковым атаманом, вот и запросил еще людей из Москвы. Так это, или нет, точно никто не знает. Сами воевода и атаман молчат, но слухи такие ходят. Под конец не выдержала.
— Ваня, Степа, боюсь я за вас. Неспроста все это. Нельзя верить этому шайтану-воеводе. Как бы он ни удумал чего против казаков, во всех грехах обвинив.
— Да ты, Лиза, не бойся. Знаем мы, что воевода с большим удовольствием бы нас в бараний рог скрутил и своими холопами сделал. Да вот незадача — нужны мы ему! Ой как нужны! И ради этого он будет зубами скрипеть, но нас терпеть. Ладно, мать, баня готова? Пошли. А Ванька пока малым расскажет, как мы в поход ходили. У него это гораздо интереснее получается!
Уже поздно вечером, когда все угомонились, Иван вышел во двор и сел на лавку, глядя на звезды. Вокруг стояла тишина донской степи, наполненной ароматом луговых трав. Предчувствие подсказывало ему о важных грядущих событиях, но он пока не мог взять в толк, каких именно. То, что турки обязательно отреагируют на дерзкую выходку с Кафой, Иван не сомневался. Но ведь такое бывало и раньше. И в конечном счете все возвращалось на круги своя. Нет у турок и татар сил, чтобы извести казаков. Что же будет сейчас? Ладно, утро вечера мудренее…
Наутро Иван и Матвей Колюжный явились в дом к войсковому атаману. Их уже ждали, и пропустили незамедлительно. Корнилий Яковлев поздравил Ивана с успешным походом и велел рассказать все подробно. Доклады Михайло Самаренина и Петра Трегубова, как командира отряда лазутчиков, он еще вчера выслушал, а теперь хотел услышать все от непосредственного исполнителя во всех подробностях. На подробности Иван не поскупился, и последовавший рассказ захватил не только атамана, но и самого Матвея Колюжного, удивившегося такому дару своего ученика. Когда Иван закончил, атаман лишь развел руками.
— Ну, Ваня, тебе с таким талантом надо бы еще и летописцем быть! Как все складно, интересно, и с малейшими подробностями! Ну и память у тебя. Собственно, из-за этого я тебя и позвал. Как думаешь, что турки и татары сейчас предпримут?