Глава 12
Подготовка к возможным неприятностям — возможность создать их самому
Спал Иван чутко, прислушиваясь к каждому шороху. На палубе бдит усиленная вахта, вооруженная до зубов. Остальная команда спит не раздеваясь на палубе и держит рядом заряженное оружие. Сейчас чем больше шума — тем лучше. Выгрузку закончили к вечеру, но «пленных» он решил пока не отпускать. Вернется Ставрос — пусть сам решает. Это он обещал отпустить их. А не вернется… Иван ничего им не обещал. Так что увы, правоверные, судьба видно у вас такая. Не нужно было соглашаться на такое легкое и выгодное с виду дело. Ведь должны были понимать, что хороший человек такое не предложит…
Ночь прошла спокойно. «Кирлангич» стояла на якоре среди других судов, но никто не делал попытки приблизиться к ней. Когда первые лучи восхода раскрасили небо в багряный цвет, и отразились в водах бухты Золотой Рог, вахтенные облегченно вздохнули. Днем здесь никто не решится напасть. А «Кирлангич» сегодня в любом случае покинет Истанбул. Вопрос лишь в том, в каком направлении.
Иван ходил по палубе и ждал, поглядывая в сторону пристани. Осталось три часа до полудня. Ставроса так и нет, как нет и известий от него. Вокруг сновала масса лодок между стоявшими на рейде кораблями и берегом, но к шебеке никто не подходил. Иван решил ждать до последнего. Ровно в полдень, и ни минутой раньше, он отправится на берег, оплатит все портовые сборы и взяв лоцмана, покинет бухту Золотой Рог. Как знать, может быть в порту удастся выяснить что-либо о судьбе Ставроса. Но на счастливый исход он уже не надеялся. Времени прошло более чем достаточно, чтобы решить все вопросы и вернуться.
Но чудо все же произошло. Незадолго до полудня от пристани отошла лодка, в которой разглядели Ставроса. Едва поднявшись на борт, капитан сразу отдал приказ выгнать взашей всех «пленных» и готовиться к выборке якоря. Портовые сборы уже оплачены, и «Кирлангич» в Истанбуле ничто не держит. Иван не лез с расспросами, так как понимал, что под руку сейчас лучше не лезть. Когда капитан сочтет возможным, то сам расскажет. По крайней мере то, что сочтет нужным. Ну, а остальное… Хоть и не все, но по верхам можно будет пройтись в ходе разговора… Он ничего и не заметит…
Наконец «Кирлангич» выбрала якорь, и покинула бухту Золотой Рог. Оставшийся небольшой участок в южной части Босфора, и вот оно — Мраморное море! Пройдя маяк Ахыркапы, расположенный на западном берегу на входе в пролив, шебека легла на курс, ведущий к Дарданеллам, Ветер наполнил паруса «Кирлангич», и она снова понеслась вперед, рассекая волну своим острым форштевнем.
Когда купола мечетей и пики минаретов Истанбула остались далеко за кормой, а впереди расстилалась лишь синева Мраморного моря, слегка подернутого рябью, Иван молча глянул на Ставроса, и тот дал ему знак следовать за ним, направившись в свою каюту. Когда за ними закрылась дверь и можно было поговорить без свидетелей, капитан устало присел на койку.
— Не для меня такие приключения, Хасан… До сих пор трясет…
— А как все прошло, Ставрос-бей?
— В конце-концов все утряслось, но я до последней минуты не был уверен, что Мустафа отпустит меня живым…
Из рассказа Ставроса можно было сделать определенные выводы. Авантюра Ивана ознаменовалась сокрушительным успехом, на который он поначалу даже не рассчитывал. Предполагал, что удастся напугать Мустафу реальностью покушения на его драгоценную персону, но чтобы до такой степени… Долгая спокойная жизнь за крепкими высокими стенами в окружении верных головорезов очень сильно расслабила османского купца-контрабандиста. Он стал воспринимал опасность, как какое-то эфемерное понятие. Которое вроде бы и есть, но оно так далеко, что добраться сюда просто не сможет. В крайнем случае, опасность может угрожать его людям — непосредственным исполнителям его поручений. Но чтобы ему лично… Такого просто не может быть! В Истанбуле у него уже давно все куплено, и опасаться нечего и некого, а за пределы Истанбула он если и выбирается, то в сопровождении многочисленной и вооруженной до зубов охраны. Случившееся было для Мустафы как гром среди ясного неба. Он впервые за много лет осознал, что тоже уязвим в своем доме-крепости. Как и осознал, что это первое и последнее предупреждение. Человек, доставивший голову Айхана в его покои и сумевший уйти незамеченным, легко мог расправиться и с ним самим. Поиски виновных начались сразу же, но они оказались бесполезны. А убитая стража на воротах, как и сами ворота, не закрытые на секретный замок изнутри, говорили в пользу того, что злоумышленник благополучно удрал. И скорее всего, он был не один, поскольку в одиночку расправиться с четырьмя хорошо подготовленными и вооруженными охранниками просто невозможно, если требуется сделать это быстро и без шума, чтобы они не успели поднять тревогу. И стража знала тех, кто их убил, поэтому и позволила подойти близко. Поломать голову над этой загадкой Мустафе пришлось изрядно. Одновременно поиски велись в городе, но и здесь его ищеек постигла неудача. Слишком много врагов нажил Мустафа, которые в принципе могли бы пойти на такое, но вот конкретного подозреваемого не было. Причем это не исключало еще одну версию — самую неприятную. В Истанбуле находится человек, о котором вообще ничего не известно! И у этого человека есть свои шпионы в доме своего врага, от которых он не только получает своевременную информацию, но также может и проникнуть в дом. В общем, понервничать Мустафе пришлось. Ставроса он вызвал с целью прояснить ситуацию, и если бы был до конца уверен в том, что капитан «Кирлангич» знает этого таинственного незнакомца, то не колеблясь приказал бы своим подручным «разговорить» грека. Но такой уверенности не было, а причинив вред доверенному человеку Искандера, можно было получить войну с ним в Крыму с заранее известным результатом. Искандер проживет без Мустафы. Тем более, сейчас они и так фактически побили все горшки между собой. А вот Мустафе без связей в Крыму придется туго. Слишком много конкурентов в Истанбуле, желающих влезть в очень прибыльные крымские дела. Мустафа ждал до последнего, надеясь, что удастся раскрыть тайну ночного происшествия. Ставроса хоть и не трогали, сделав из него фактически почетного пленника, удерживаемого под надуманными предлогами, но до бесконечности такое продолжаться не могло. И когда Ставрос предупредил, что в полдень «Кирлангич» в любом случае уйдет в Керчь даже без него, и вскоре там станут известны все недавние события, Мустафа пошел на попятную. Решил, что лучше сохранить то, что есть, чем рисковать потерять свою голову. Причем в буквальном смысле. То, что его таинственный противник знает обо всем, происходящем в его доме, он уже не сомневался. Рассыпавшись в любезностях, Ставроса все же отпустили с миром и даже сделали подарок на прощание — золотую табакерку, украшенную камнями. И попросили заверить уважаемого Искандера в том, что произошло досадное недоразумение, к которому Мустафа совершенно непричастен, а ночной инцидент на «Кирлангич» — всего лишь происки недругов, прибегнувших к помощи портовой шпаны. А бедный Айхан, да упокоит Аллах его душу, совершенно случайно оказался втянутым в это дело, не обладал всей полнотой информации и фактически использовался недругами втемную, за что и пострадал. Сделав вид, что поверил, Ставрос пообещал все в точности передать Искандеру и откланялся как можно скорее. На что, по большому счету, он уже и не надеялся.
— Вот такие дела, Хасан. Мустафа струхнул очень здорово. Хоть он и хорохорился передо мной, да только я-то его прекрасно знаю. Не готов он оказался к тому, что кто-то за горло его взять сможет в его же собственном доме. Причем тот, о ком он ничего не знает.
— А как думаете, что он сейчас делать будет?
— Пока что будет искать предателей среди своих людей. Также продолжит поиски человека в Истанбуле, который, как он считает, все это организовал. Но теперь придется держать с ним ухо востро, Мустафа нам этого не простит. И постарается расквитаться при первой возможности.