Поскольку татарина в любом случае нельзя было оставлять живым, Иван нисколько не старался скрыть свои действия, и узнал при этом много интересного. В своих предположениях он не ошибся. Поначалу его действительно хотели ограбить и убить, приняв за кого-то из местных. Но вот когда узнали, что он из чужих краев, здесь его никто не знает и искать не будет, то решили продать турецким работорговцам, буквально наводнивших сейчас Керчь. Что с того, что Коран запрещает обращать в рабство правоверных? Здесь на это уже никто не смотрит. А за такого смазливого юношу, причем без роду и племени, можно было бы взять хорошую цену! Поскольку Кафа разграблена и сожжена, центром работорговли на южном побережье Крыма тут же стала Керчь. Некоторые жители Кафы, в том числе и занятые в этом прибыльном деле, сумели сбежать и добрались до Керчи, рассказывая различные страшилки о казаках, где правда была уже густо перемешана с буйным вымыслом. А эти трое — людоловы, частенько ходившие в походы за живым товаром, и для них уже не было разницы, кто перед ними — правоверный, или гяур. Воровством детей у бедняков — своих же единоверцев, они промышляли и раньше. Вот Аллах и покарал их. Хоть и рукой гяура, но покарал. В самой же Керчи ситуация весьма нервозная. Недавнее разграбление Кафы напугало всех, и заставило всерьез заняться вопросами обороны города от возможных нападений казаков в будущем. Турки и раньше чувствовали себя хозяевами во всех портовых городах Крыма, а сейчас их влияние стало еще больше. Татарские мурзы реальной власти здесь не имеют, и фактически делают все по указке османских чиновников, присланных из Константинополя… то есть из Истанбула (пора бы уже привыкнуть!!!). Гарнизон Керчи усилен, но возведение новых береговых укреплений с мощной артиллерией — дело не быстрое. А с учетом того, что лишних денег на это в казне турецкого султана не предусмотрено, то и вряд ли реально выполнимое. Во всяком случае, в течение ближайших нескольких лет. А это значит, что татары станут проявлять еще большую активность в своем «прибыльном деле», поскольку никакого другого источника доходов у них нет. Вместе с тем, сейчас появилась прекрасная возможность не только хорошо устроиться в Керчи, но также и незаметно попасть в Истанбул, чтобы устроиться там. Без разрешения Матвея это делать нельзя, но завести нужные знакомства можно уже и сейчас. А появится Матвей — сразу же отправляться в Истанбул. Как знать, может быть удастся на окружение самого султана выйти! До самого султана и великого визиря, конечно, не добраться, но вот до кого-то помельче — вполне может быть!
Размышляя над этими вопросами, Иван на ходу съел лепешки, выпил воду, и зашвырнул кувшин подальше от дороги. Нельзя иметь при себе ничего, что могло бы связать его с убитыми татарами. Тем более, до города осталось немного, и нельзя выходить из образа спасшегося при кораблекрушении. Наконец из-за поворота показались стены Керчи, а также повозки, всадники и пешие путники, направлявшиеся в Керчь и покинувшие ее по другой дороге, идущей вглубь Крыма, и соединяющейся с той, по которой шел Иван. Поэтому вскоре одинокий путник — молодой юноша с ярко выраженной османской внешностью, и одетый, как осман, затерялся среди тех, кто спешил на керченский базар. В город Иван попал без каких-либо сложностей. Людей было много, стража на воротах едва успевала справляться со сбором бакшиша с въезжающих повозок, а на пеших путников у них уже рук не хватало. Иначе, могла бы выстроиться огромная очередь, что могло создать ненужные конфликты самим стражникам.
И вот — Керчь. Старинный город, основанный греками много веков назад, и носивший при них название Пантикапей. Много воды утекло с тех пор. От былого величия Византии не осталось уже ничего. Керчь и сам Крым много раз переходили из рук в руки, пока в конечном счете здесь не появилось Крымское ханство — вассал Османской империи. Керчь к этому времени стала уже крупным и богатым городом на побережье, уступая лишь Кафе. Но ее географическое положение было исключительно удачным. Находясь в проливе, соединяющем Черное и Азовское моря, Керчь была гораздо лучше защищена от штормов, чем Кафа. Правда, тут имелся один неприятный момент. В холодные зимы Азовское море замерзало полностью, и лед доходил аж до самой Керчи, что либо очень затрудняло плавание, либо делало его вообще невозможным. В отличие от Кафы, которая никогда не замерзала. Во всяком случае, два крупных и богатых города вполне успешно конкурировали друг с другом длительное время, пока казаки не решили навести порядок в этих краях. И сейчас Иван с интересом смотрел по сторонам, и пытался понять, как же разобраться в этом человеческом муравейнике. По сравнению с Кафой, где он побывал перед самым нападением, здесь было гораздо более многолюдно. Наряду с татарами было также много турок — еще на подходе к городу он видел, что рейд просто забит судами. Как военными, так и торговыми. На улицах стоял многоголосый шум, и иногда было даже трудно пробиться через толпу.
Именно здесь Ивану и попытались залезть в карман, но вывернутая в суставе рука и истошный вопль воришки — пацана в драной одежде возрастом вряд ли старше его самого, тут же распугал возможных сообщников, и заставил обратить внимание окружающих, тут же собравшихся вокруг места происшествия. Послышались возмущенные голоса, предлагающие сразу же отрубить руку мерзавцу. С ворами здесь не церемонились. Как говорится, воровать можно — попадаться нельзя. Но в планы Ивана такое радикальное решение вопроса не входило, незачем привлекать к себе повышенное внимание. Поэтому, дав воришке хорошего пинка, он отпустил его. Чем тот не преминул воспользоваться, тут же нырнув в толпу, но не тут-то было. Как оказалось, карманные кражи днем и грабежи ночью уже порядком достали местное население, заметно увеличившееся после разгрома Кафы, поэтому вора тут же скрутили и повалили на землю. Иван хотел под шумок исчезнуть, но не успел. Грозный окрик и звон оружия стражников, протиснувшихся через толпу, тут же призвал всех к порядку. Старший, едва глянув на задержанного, злорадно усмехнулся.
— Говорили тебе, Бахир, что рано, или поздно, все равно попадешься! Что сделал этот мерзавец?
Пытаться теперь исчезнуть было глупо, поэтому пришлось рассказать подробности происшествия, умолчав о своем недавнем появлении в Керчи. Пока подчиненные «пеленали» вора, старший стражник с интересом посмотрел на Ивана и удивленно покачал головой.
— Чудеса, да и только! Этого прохвоста Бахира никто с поличным поймать не мог. Как тебе это удалось? Кто ты?
— Хасан, служу приказчиком у купца из Азова. А как поймал? Почувствовал, что он мне в карман залез, вот и поймал.
— Ловок ты, Хасан! Мы этого сына шакала больше года ловили, и никак поймать не могли, а ты поймал! Не хочешь пойти к нам на службу?
— Простите, бей-эфенди, но кем?! Ведь я торговец, а не воин!
— Так воинами не рождаются — воинами становятся. А у тебя для этого, я вижу, все задатки есть. Подумай. Если надумаешь — приходи, нам такие люди нужны. Но сейчас тебе придется с нами к судье пройти. Он должен свидетелей и тебя выслушать, таков порядок.
— А с вором что будет?
— А это как судья решит. Может быть, на первый раз палками отделается. А могут и руку отрубить. Уж очень это ворье всех достало…
Поскольку накалять обстановку и давать повод для подозрений ни в коем случае было нельзя, пришлось последовать за служивыми. Вместе с Иваном пошли также больше двух десятков случайных прохожих, оказавшихся рядом. Воров здесь не любили (впрочем, как и везде), и предвкушали очередное развлечение. Идти пришлось довольно далеко, и Иван имел возможность получше рассмотреть город, чтобы оценить его «привлекательность». Результат получился очень неплохой, Керчь и в самом деле была достойна визита казаков! Количество богатых домов и лавок впечатляло, а если учесть, что все это богатство зиждилось на работорговле христианами, то налет на Керчь вообще становился богоугодным делом. Но его сюда не за этим послали. Поэтому придется не выходить из образа османского купца Хасана, всячески поддерживающего существующие здесь порядки. Ничего не поделаешь, сам согласился. Но наблюдая по сторонам, Иван заметил за собой слежку. Скорее всего, сообщники пойманного Бахира. Было бы наивным считать, что уличный вор работает в одиночку. Вот его друзья-товарищи и идут следом, чтобы если уж не выручить своего подельника, то хотя бы разузнать все подробности происшествия, и чем оно закончится.