Когда Иван вернулся на «Кирлангич», на борту вовсю кипела работа. «Пленные» под надзором боцмана и матросов трудились в поте лица, а Ставрос пребывал в тревожном ожидании — как оно все прошло? На палубе об этом говорить не стали, а перебросившись парой ничего не значащих фраз, сразу же уединились в капитанской каюте. Только там Иван показал свой боевой трофей, развернув скрывающий его коврик, который специально купил для этой цели перед возвращением. Ставрос ахнул.
— Ведь это сабля Айхана!!!
— Совершенно верно. Не стал ее выбрасывать, хороший клинок.
— Но ведь это опасно, вещь очень приметная!!! А вдруг, кто узнает?!
— А как узнает? Здесь я ее никому показывать не буду. А в Керчи, или еще где, посторонним до этой сабли дела нет. Но зато может заинтересоваться тот, кто узнает эту саблю. Вот и посмотрим, какая рыба клюнет…
Иван рассказал свою версию случившегося, но не вдаваясь в подробности. Впрочем, капитан на них и не настаивал. То, что Хасан далеко не прост, он знал уже давно, но чтобы до такой степени… И какие он еще имеет тайные распоряжения от хозяина, один Аллах, да сам Хасан ведают. От таких тайн могут быть очень большие неприятности. По крайней мере хорошо уже то, что он блестяще справился с задачей и не возбудил подозрений, поскольку иначе здесь бы уже были люди Мустафы. Вот и не надо глубоко влезать в это дело. Пусть хозяин и его ушлый подручный Хасан сами этим занимаются.
Переговорив с капитаном Иван выяснил, что после выхода из Золотого Рога они пойдут в бухту Ватика, расположенную на южной оконечности полуострова Пелопоннес, То есть, предстояло пересечь все Эгейское море. И тут его ждал неожиданный сюрприз. Пока он занимался «приглашением к диалогу» в городе, на борт доставили большую коллекцию французских карт и лоций Средиземного моря. Тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Обеспечение османского флота картами и всеми прочими навигационными пособиями собственного выпуска в Османской империи обстояло из рук вон плохо. Того, что было, не хватало для сильно разросшегося флота, и это не могло конкурировать с европейскими изданиями ни по точности, ни по подробности навигационной информации. Вот и вынуждены были османы покупать через посредников за большие деньги соответствующие материалы в Европе, в основном выпущенные во Франции. Как оказалось, французы сильно преуспели в этом деле благодаря длительным и плодотворным контактам с Русской Америкой, где уровень навигационного обеспечения мореплавания был необычайно высок. Вот и тянули месье оттуда все, что плохо лежит. Однако, надо отдать им должное, умело распоряжались тем, что попадало в руки. Вот и наладили выпуск карт и лоций по образцам из Русской Америки, продавая их всем желающим. Но… Дьявол, как говорится, всегда кроется в деталях. Во-первых, все материалы были на французском языке. Переводом на другие языки французы утруждать себя не стали. А во-вторых, при богатой коллекции карт и лоций всех районов Средиземного моря с примыкающими к нему «морями-окраинами» вроде Тирренского, Лигурийского, Адриатического, Ионического и Эгейского, полностью отсутствовало что-либо по Мраморному, Черному и Азовскому морям, а также по Босфору и Дарданеллам. И здесь османам приходилось пользоваться своими наработками, которые сильно уступали французским. Что-то османские картографы сумели раздобыть, в основном еще со времен Византии, но до качества французских карт их продукция явно не дотягивала. Единственное, что им действительно удалось, так это сделать привязку старых византийских карт к новой системе координат, пришедшей в Европу из Русской Америки, и оказавшуюся необычайно удобной. Почему сложилась такая ситуация, никто не знал. То ли потому, что корабли Франции никогда не появлялись в этих краях, и данные материалы не печатали за ненадобностью, то ли у французов просто не было необходимой информации по этим районам, но факт оставался фактом — во Франции имелась прекрасная картография и подробнейшее описание всего Средиземноморья при полном отсутствии чего-либо восточнее Дарданелл. Крайне редко попадались оригинальные экземпляры карт и лоций Средиземноморья, изданных в Русской Америке. Но они были напечатаны кириллицей на языке пришельцев из другого мира, который никто из французов не понимал. И как говорили злые языки, пришельцы сами в свое время сделали перевод на французский язык своих навигационных изданий по личной просьбе короля Франции, который прекрасно понимал значение точных карт и лоций для мореплавания. В какую сумму это встало королю Франции, история умалчивала. Но на борту «Кирлангич» долгое время работали по старинке, поскольку французского языка все равно никто толком не знал. Однако, теперь ситуация изменилась. Ставрос, когда вчера отправился в город, приобрел французские новинки. Чем и занялся Иван сразу после рассказа о своих похождениях, с интересом изучая новые карты и читая описание незнакомых морей. Однако, через несколько часов его потревожил капитан, войдя в каюту.
— Ну как дела идут, Хасан? Разобрался во всем?
— Да, Ставрос-бей. Очень хорошие карты и лоции, я таких еще не видел. Уже подобрал те, что нужно на переход до Ватики. Сейчас лоцию Эгейского моря читаю.
— Ну, читай, читай. Хоть один человек во всем этом разбирается, и то хорошо. Остаешься за меня на борту, а я на берег.
— Что-то случилось?
— Случилось. Только что прибыл человек от Мустафы. Он желает меня видеть.
— Быстро… И Вы поедете?
— Придется. Если откажусь, может что-то заподозрить. Сейчас Мустафа считает, что мы не при делах, а это кто-то другой, связанный с нами, на него страху нагнал. Вот и не надо его разубеждать. Пусть думает, что в Истанбуле находится наш человек, о котором он ничего не знает. И который может, в случае чего, и на него управу найти.
— Но ведь это опасно, Ставрос-бей!
— Не так опасно, как ты думаешь. Для Мустафы гораздо важнее сохранить свое дело, война ему не выгодна. Это здесь он хозяин, а в Крыму у него силы нет. Так что, думаю, он предпочтет договориться, раз уж не получилось набросить на нас уздечку. А меня зовет потому, что уверен — я передам его слова в точности тому, кому следует.
— Так может, давайте и я с Вами на всякий случай поеду? Мехмед тут и сам с выгрузкой управится.
— Нет, Хасан. Если я ошибаюсь, и что-то пойдет не так, то незачем погибать нам обоим. Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди, а я уже пожил на свете, и совесть моя чиста будет. В любом случае, если не вернусь завтра до полудня, немедленно уходите обратно в Керчь и расскажите там все, что случилось. Выгрузку к тому времени уже закончат, а днем Мустафа не посмеет напасть у всех на виду, даже если узнает, что вы уходите.
— А Вы?!
— Если я к тому времени не вернусь, то значит не вернусь уже никогда. А ты единственный человек в команде, кто сможет довести «Кирлангич» до Керчи. Мехмед поможет тебе с парусами. Навигатор из него никудышный, может только вдоль берега ходить, но в парусном деле он мастер. В порту есть лоцмана, которые помогают пройти Босфор. Поэтому не жадничай и сам в Босфор не суйся. Мехмед знает, к кому нужно обратиться…
Когда Ставрос отправился на берег, Иван с сомнением покачал головой, глядя вслед удаляющейся лодке, на которой прибыл посланец от Мустафы. Успев переброситься с ним несколькими ничего не значащими фразами, когда он был на палубе, понял, что посланец ничего не знает. Он действительно выполняет распоряжение своего хозяина — пригласить в гости капитана «Кирлангич». А вот для чего — то ему неведомо. По всем неписаным правилам Мустафе следовало бы вытряхнуть душу из всех, причастных к этим событиям, и из Ставроса — в первую очередь. Но как решит действовать Мустафа, неизвестно. В любом случае, от Ставроса он ничего не узнает. Хитрый грек не расстается с простеньким перстнем и небольшим образком на шее, на которые никто не позарится. Но в каждом из этих предметов содержится смертельная доза быстродействующего яда. Ивану и другим членам команды он об этом ничего не сказал. Значит до конца не доверяет. И правильно делает. Эх, сейчас бы за Ставросом проследить, да и вмешаться в случае чего! Ведь от Мустафы много чего интересного узнать можно… Но в этом случае он себя полностью раскроет, и в конечном итоге придется убирать всех свидетелей. В том числе и Ставроса. Поэтому, надо продолжать играть роль ушлого сорвиголовы Хасана, который с помощью хитрости и золота способен решать неразрешимые задачи. Ну, или почти неразрешимые… Что сейчас должен делать настоящий Хасан? Старательно выполнять распоряжение начальства, то есть сидеть тихо на борту и никуда не лезть до завтрашнего дня. Вот и не надо выходить из образа…