Теперь он знал многое. Но, как зачастую бывает, пойманная с поличным мелочь знала одновременно слишком много несущественных подробностей, и слишком мало того, что действительно могло помочь разобраться в этой истории. Сами пойманные пираты никакого интереса не представляли. Обычные бандиты, привыкшие жить морским разбоем, и нанятые в портах Адриатики. Но вот кое-что интересное они все же знали. Наконец-то удалось хоть немного приподнять завесу тайны над загадочной личностью — капитаном по прозвищу Черная Борода. Именно он стоял во главе их отряда из трех кораблей. И не каких-нибудь захваченных в свое время купеческих посудин, а новых быстроходных фрегатов французской постройки — «Зееадлер», «Пеликан» и «Альбатрос». Большую часть команд составляли германцы — они занимали должности канониров и бойцов-абордажников, именуемых «морская пехота». Но, очевидно, с морским опытом у германцев было не очень, поэтому матросами палубной команды для работы с парусами набирали по большей части венецианцев, а иногда сицилийцев, неаполитанцев и сардинцев. Были в составе флотилии еще несколько кораблей, но они подключались время от времени. Базировалась флотилия на Триест, что тоже было удивительно само по себе. Захолустный городок на побережье Адриатики, никогда раньше ничем особым не выделявшийся. Но местные власти оказывают всяческое содействие Черной Бороде и его людям, и не задают глупых вопросов. Эти три фрегата в итальянские порты не заходят. Между Триестом и Венецией курсируют другие корабли, которые доставляют в Триест новых людей и некоторые грузы. Именно так идет процесс найма, что тоже необычно. Дисциплина на кораблях железная, что поначалу неприятно удивляло тех, кто привык к пиратской вольнице, но жалованье платят очень приличное, плюс доля в добыче, поэтому недовольство все держат при себе. Настоящее имя Черной Бороды никто не знает. Во всяком случае, слухи ходят самые противоречивые, и им верить нельзя. Обращаются все к нему «герр капитан», и никак иначе. Это еще довольно молодой человек с черной бородой, из-за чего и получил такое прозвище. Умен, смел, но не до безрассудства, расчетлив. Хорошо разбирается в морском деле. Откуда он появился, неизвестно. Сам, во всяком случае, об этом не распространяется. Итальянский язык знает неплохо, но говорит с акцентом и не всегда правильно. Поэтому ясно, что итальянский для него не родной. С германцами на борту общается на германском. И очень похоже, что он сам из германцев, хотя и не подтверждает это. В отличие от многих своих коллег по пиратскому ремеслу не проявляет патологической жестокости и бессмысленной кровожадности, но если дело доходит до боя, то не стремится взять пленных с целью выкупа. А предпочитает полностью подавить сопротивление противника, чтобы сберечь своих людей при абордаже. Своим флагманом сделал «Зееадлер» — сорокашестипушечный фрегат. Именно на нем он был во время недавнего налета на Смирну. И именно он придумал флаг для своей флотилии — черное полотнище с белым черепом и скрещенными костями. Где флотилия находится сейчас, не известно. Возможно, об этом знал капитан, назначенный на «Марию Магдалину». А возможно и нет. Поскольку у них был приказ — после захвата «Кирлангич» привести оба корабля в Триест и ждать там. После захвата «Марии Магдалины» и укомплектования ее команды своими людьми, Черная Борода отправил ее в бухту Ватика, а сам исчез на просторах Средиземного моря. Последний раз они видели его корабли у входа в Ватику, после чего «Мария Магдалина» отправилась к месту засады, а флотилия ушла куда-то дальше на восток. Людей для предстоящей операции по захвату «Кирлангич» выделили достаточно, но никто не предполагал, что ее команда вовремя заподозрит неладное и постарается удрать. Попытка атаковать с приготовленных лодок, взятых у местных рыбаков, провалилась. Погоня тоже не удалась. Точный огонь орудий «Кирлангич» оказался неприятной неожиданностью, никто не ожидал от турецких контрабандистов такой прыти. Назначенный капитаном на «Марию Магдалину» лейтенант с «Зееадлера» Клаус Шмидт высказал предположение, что «эти проклятые башибузуки» все же разжились где-то хорошим капитаном и хотя бы одним хорошим канониром, знающих толк в искусстве морского боя. Но Шмидт погиб во время разрыва ствола орудия на корме. Одновременно взрывом повредило румпель, «Мария Магдалина» потеряла управление, и на ней началась паника. Чем капитан «Кирлангич» умело воспользовался. Не стал убегать, а наоборот вернулся и разобрался с теми, кто на него напал. Причем действовал точно так же, как и Черная Борода — берег своих людей, ведя обстрел с наиболее удобной для себя позиции и дистанции, пока не подавил всякое сопротивление, а не очертя голову полез на абордаж ради добычи. Теперь же выясняется вообще удивительная вещь, что капитан у турок — совсем зеленый юнец! Как он смог выйти победителем из такой сложнейшей ситуации, совершенно непонятно. Так не бывает!!! И если это все же произошло, то тут уже начинает попахивать происками дьявола…
Узнав такое, Иван улыбнулся. Надо же, до чего могут довести предрассудки и устоявшиеся догмы. Впрочем, для католиков-папистов явление весьма распространенное. Они буквально во всем готовы видеть происки дьявола, если событие хоть в чем-то не совпадает с их понятиями «как должно быть». Ну и ладно, пусть считают это происками дьявола. Раз уж так дело пошло, можно еще больше на них страху нагнать…
— Неубедительно… Все, что вы рассказали, характерно для поведения таких, как вы. И в ваших словах нет ничего нового. Такие истории можно услышать в любой таверне. Но я до сих пор так и не услышал, какая же мне может быть польза от вас? Что такого вы мне можете предложить, чтобы избежать участи евнухов в гареме?
В ответ раздался новый виток в высшей степени эмоционального красноречия. Но Иван, убедившись, что ничего нового ему не скажут, лишь махнул рукой и ответил, что слушать одно и то же по несколько раз ему надоело. Если у синьоров пиратов настолько плохо обстоят дела с мыслительными способностями, что они даже не знают, чем могут оказаться полезны своему противнику, то он-то тут причем? Пусть думают. Пока время есть. Как надумают — скажут…
Выбравшись из трюма на палубу, отправил двух матросов сторожить пленников, а сам обратился к Луиджи на итальянском, чтобы окружающие поменьше понимали их разговор.
— Синьор Луиджи, вы сможете добраться до Венеции, если я сейчас высажу Вас и Ваших товарищей на берег, снабдив некоторой суммой денег, провизией на первое время и оружием?
— Конечно сможем, синьор капитан! А что Вы хотите?
— Мне нужно, чтобы вы добрались до наших торговых партнеров в Венеции и рассказали все, как было. Сделаете?
— Сделаем, синьор капитан! На этот счет можете не волноваться. У меня здесь есть знакомые среди греков. Помогут.
— Вот и хорошо. Кстати, имя Франческо Барбиери Вам о чем-нибудь говорит?
— Первый раз слышу! А кто это?
— Пока что и сам не знаю… Ладно, готовьтесь к высадке, я дам распоряжения приготовить для вас все необходимое. И поторапливайтесь, пока никто не появился. Думаю, Вы понимаете, что если османские, или венецианские власти узнают о наших добрых отношениях, то пострадаем мы все?
— Понимаю, синьор капитан! Не волнуйтесь, мы будем молчать. В случае чего скажем, что сбежали. А от себя могу пообещать — старина Луиджи добро помнит!
— В таком случае, поторопитесь. До берега сейчас около мили, и чем скорее вы там окажетесь, тем лучше…
Вскоре корабельная шлюпка направилась к берегу, увозя троих венецианцев. Вначале Иван думал отдать им шлюпку с «Марии Магдалины», чтобы не посылать на берег своих людей, но она сильно пострадала при обстреле, поэтому пришлось воспользоваться шлюпкой «Кирлангич», выделив для этого четверых матросов. Ничего, до берега недалеко, место на берегу безлюдное, высадят венецианцев и по-быстрому назад. Сматываться отсюда надо… А то, неровен час, еще какие-нибудь любители чужого добра появятся…
Иван прохаживался по палубе юта и внимательно поглядывал по сторонам. Шлюпка, высадившая венецианских моряков на берег, уже вернулась, а перегрузка все еще была далека от завершения. Военными трофеями стали двадцать одна пушка «Марии Магдалины» (с остатками разорвавшейся связываться не стали), большой запас пороха, ядер, картечи и книппелей, а также запасы провизии, воды и различного корабельного имущества вроде запасных парусов, канатов, плотницкого инструмента и многого другого. Боцман Мехмед не мог пройти мимо такого богатства, неожиданно свалившегося на голову, поэтому с «Марии Магдалины» выгребали все подчистую. Благо, погода этому благоприятствовала, и корабли стояли борт о борт, что очень облегчало процесс грабежа. Казалось, ничто не может нарушить эту безмятежную картину, как неожиданно внимание Ивана привлек посторонний предмет, нарушивший статус-кво.