«Защищаться» Гавриилу Абрамовичу не пришлось. А радостное волнение он испытал: Ученый совет единодушно присудил ему степень доктора медицинских паук.

В первое же воскресенье, когда он вернулся в Курган, решил отдохнуть. Захотелось побыть на приволье, выехать за Тобол, подышать чистым воздухом среди белоствольных берез. Неторопливо пересекал он на своей «Волге» знакомые улицы и площади. Неторопливо и внимательно рассматривал, будто со стороны, будто в первый раз, город, в котором обрел радость творческих исканий и больших побед. Все трудное из прошлого будто отступило в закоулки памяти, и он любовался городом, облик которого во многом изменили ленинградские архитекторы.

Курган, этот когда-то глубоко провинциальный город, очень вырос и похорошел. Еще лет двадцать назад здесь было мало такого, что могло бы привлечь внимание. Разве только старые дома с мемориальными досками, напоминающими о том, что тут жили декабристы, сосланные в Сибирь. А теперь высятся, увитые зеленью, многоэтажные красивые здания, отлично сформированы городские площади, оделся в гранит Тобол, не раз наводивший страх на горожан своей буйной весенней удалью. Машина, тихо шурша шинами, поднималась по асфальту на Увал. Там, на Увале, Гавриил Абрамович остановился, чтобы еще раз охватить взглядом панораму города. Очень компактный, весь в зелени, Курган в этот прозрачный день казался особенно уютным, домашним, что ли. Над жилыми кварталами ввинчивались в небесную лазурь заводские трубы машиностроительного, автобусного, дорожных машин. Сколько их, новых заводов, появилось за последнее время! Бурно, стремительно растет зауральский город, растут его люди. Гавриил Абрамович невольно усмехнулся, вспомнив, как допытывался у него на одном из московских совещаний дотошный коллега-южанин, не забредают ли в город медведи… Не так ли порой смотрели иные и на его работу, как на несбыточные фантазии дремучего провинциала?

И хоть все мы знаем, как неузнаваемо изменились в советское время наши города, репутация захолустного города ассоциировалась долгие годы с именем «Курган». Гавриил Абрамович вспомнил, как на одном из совещаний называлась такая цифра: до революции в Кургане насчитывалось 7356 жителей, а ссыльных среди них — 3493. «Вот откуда шла легенда о глухомани на Курганской земле».

Меньше всего в тот момент он думал о том, что нынешнюю славу Кургану создают и приумножают такие люди, как почетный академик Терентий Семенович Мальцев, сотни новаторов производства, науки, культуры, как, наконец, сам он, Гавриил Абрамович Илизаров, вместе с остальными десятью тысячами медицинских работников, оберегающих здоровье своих земляков. Впрочем, одних ли только земляков?

УЧЕНИКИ И ПОДРАЖАТЕЛИ

Его открытие, его метод лечения, конечно же, давно перешагнули границы Курганской области. Невольно возникает вполне уместная аналогия. В свое время великий Фарадей демонстрировал, как в магнитном поле поворачивалась проволочка-электропроводник. Одна дама спросила его; «Ну, и что же, мистер Фарадей, кому это надо — повернется она или нет? Кому это надо?» — «Мадам, никто не может знать судьбы новорожденного младенца», — с достоинством ответил Фарадей.

Прошли века, и «младенец» — электромотор вертит весь мир, знаменуя шаги прогресса. Сегодня уже никто не будет сомневаться, что такой даме уподобился именно тот кандидат наук, который, помните, обвинял в Свердловске Илизарова в «слесарном подходе» в хирургии. «Младенец» Илизарова — его аппарат — набирал силу, вопреки предсказаниям оракулов от хирургии, потому что оказался наиболее эффективным. Опять же — горестные последствия войны. Профилактика остеомиелита (гниение кости), по мнению специалистов, была и остается очень актуальным вопросом: Известный военно-полевой хирург профессор Беркутов как-то поинтересовался статистикой остеомиелита. И что же? Оказалось, что до 1960 года в стране сделано несколько миллионов операций по поводу этого заболевания. Многим они делались неоднократно. И таких великомучеников, как называют их доктора, далеко не единицы.

Жизнь несет людям не только радости и наслаждения. Порою неожиданно врывается в их судьбу и большая беда. Так случилось с Виктором С. из Кустанайской области. Двадцатичетырехлетний парень ехал в командировку, в дороге автобус столкнулся с грузовиком. После автомобильной катастрофы начались для Виктора хождения по мукам. Обратился в Центральный институт травматологии и ортопедии. Главный врач института ответил в Кустанай: судя по присланным документам, у больного С. остеомиелит.

«В связи с этим ни о каких пластических оперативных вмешательствах не может быть и речи. Только через 5—6 месяцев после закрытия свища можно думать о костной аутопластике».

Да, таково традиционное лечение. Но в Кургане лечат «по Илизарову», и Виктора здесь быстро поставили на ноги.

В свое время проблему инфекции во многом решили антибиотики. Первое увлечение стало модой. Антибиотикам стали кланяться, как идолопоклонники. А Илизаров и его курганские коллеги пользуются антибиотиками по строгим показаниям, гнойные воспаления не мешают лечить кость.

…Хирург приехал на стажировку в Курган из Ленинграда. Для начала его познакомили с историями болезни тех пациентов, которые в научном отношении представляли большой интерес и для самих курганцев. Ленинградский коллега, вдумчивый мужчина средних лет, сосредоточенно и, казалось, невозмутимо листал небольшие папки, рассматривал рентгеновские снимки, неторопливо читал по-медицински краткие описания болезни и лечения. Одна из папок привлекла его внимание.

В истории болезни № 619 говорилось буквально следующее:

«Диагноз: ложные суставы костей обеих голеней, осложненные остеомиелитом, с угловым смещением отломков. Ложные суставы развились после открытых оскольчатых переломов при авиационной катастрофе. Ранее оперировали 7 раз… Через восемь дней после наложения аппарата начал ходить с полной нагрузкой на конечности. Свищи (гнойные раны) закрылись через восемнадцать дней… Достигнуто костное сращение костей обеих голеней».

Хирург отложил в сторону папку, задумчиво потер переносицу, покачал головой, словно отвечал на какие-то свои, затаенные мысли. «Чудеса да и только…» — так примерно можно было истолковать его жесты.

— На больного можно взглянуть? — спросил он наконец.

— Пожалуйста, — предложили ему, и сестра проводила его на улицу. Там, в прибольничном солнечном сквере, гулял жизнерадостный 36-летний мужчина. О том, что он заканчивает курс лечения после тяжкой болезни, напоминали только не снятые пока еще аппараты.

— Чудеса да и только, — вслух пробормотал ленинградец.

И многие, искушенные в медицине люди удивляются, подобно ленинградцу, когда им демонстрируют больных, неоднократно оперированных в различных медицинских учреждениях. Кажется, кость исчерпала все свои возможности, кажется, ничего с ней сделать нельзя, она не способна ни на какую регенерацию. Но, «оседланная» аппаратом Илизарова, кость преображается, «своими силами» побеждает болезнь, срастается.

Хирургам хорошо известна так называемая болезнь Оллье. Многократные нарушения в кости приводят к тому, что она деформируется, становится, конечно, короче. Такие заболевания всегда представляли для хирурга грозного противника, победить которого могло только высокое искусство и опыт специалиста. А в илизаровской клинике кость, пораженную болезнью Оллье, при помощи аппарата вытягивают, и она регенерирует, восстанавливает нормальные функции. В клинике Илизарова выявлены новые закономерности костеобразования, которые пока еще не укладываются в рамки существующих представлений. Морфологам, физиологам, биохимикам предстоит ответить на многие практические и теоретические вопросы, поставленные Гавриилом Абрамовичем и его коллегами. А сам он ищет все новые пути и возможности различной трансформации кости. Вот уж поистине вполне уместно вспомнить ленинские слава о том, что «для материалиста мир богаче, живее, разнообразнее, чем он кажется, ибо каждый шаг развития науки открывает в нем новые стороны».