Несколько долгих секунд царила тишина. Затем динамик ожил, издав недовольный электрический треск, и грубый мужской голос нелюбезно поинтересовался:
— Чего вам? Маршрут не смотрите? Доставка с другой стороны, здесь частная территория!
Капитан Соколов даже не изменился в лице. Он придвинулся вплотную к глазку видеокамеры, достал из нагрудного кармана раскрытое красное удостоверение и ткнул им прямо в объектив.
— Уголовный розыск. Следственно-оперативная группа, — громко произнёс капитан. — Открывайте ворота.
Динамик выдал неразборчивое ругательство.
— И учтите, — невозмутимо добавил Соколов, убирая удостоверение. — У вас есть ровно одна минута. В противном случае я квалифицирую ваши действия, как неподчинение сотруднику полиции при исполнении, и мы будем вынуждены выломать ворота, чтобы проникнуть на территорию.
Я стоял у открытого окна пикапа, положив руки на дверцу, и бесстрастно наблюдал за тем, как капитан Соколов берёт хозяина особняка на элементарный испуг. Чтобы на законных основаниях проникнуть за этот глухой трёхметровый забор и провести обыск, правоохранительным органам требовалось соответствующее постановление суда. А его у Соколова не было. «Неотложные обстоятельства», которыми он мог бы прикрыться впоследствии, в данном случае выглядели бы в рапорте крайне неубедительно.
Где-то глубоко внутри меня глухо и недовольно заурчало моё Ядро Истины. Блеф представителя власти и угроза порчи чужого имущества ради проникновения на частную территорию являлись грубым нарушением. Вся моя сущность протестовала против такой вольной трактовки норм права. Но какие у нас были варианты?
В кабинете директора клиники окончательно сломленный доктор выложил всё как на духу. Он признался, что продал сервала клиенту клиники, у которого здесь же на днях скончался кот. Этого злополучного кота он и передал на кремацию. Врач продиктовал номер телефона, по которому Соколов за считаные минуты определил точный адрес.
Животные на чёрном рынке — это высоколиквидный товар. Любимца Киры могли перепродать, спрятать или вывезти в другой регион в любую минуту. Если бы капитан Соколов сейчас развернул группу и поехал в суд оформлять ордер по всем правилам Уголовно-процессуального кодекса, мы бы потеряли драгоценное время. К моменту получения заветной бумаги с гербовой печатью Конго бы здесь уже не было.
За забором послышался приглушённый лай собак, затем тяжёлый лязг отодвигаемого засова. Встроенная в ворота металлическая калитка нехотя приоткрылась, и в проёме приоткрытой калитки нарисовался мужчина лет сорока. Широкий, здоровенный, с круглым, мясистым лицом, на котором читалась крайняя степень неудовольствия.
Несмотря на присутствие полиции, одет хозяин дома был предельно расслабленно: в белые шорты и растянутую майку, не скрывающую внушительную фигуру. Он упёрся массивными руками в косяки калитки, наглухо перекрыв проход.
— Капитан, чего тебе надо? — басом поинтересовался мужик, всем своим видом демонстрируя, что незваных гостей здесь не ждали.
— У вас находится редкий кот… — Соколов нахмурился, щёлкнув пальцами, пытаясь вспомнить мудрёное слово. — Как он там называется?
— Сервал, — Кира, не в силах больше оставаться в машине, подошла к следователю.
— Вот, — сказал Соколов. — Сервал.
— И что? — мужик вызывающе выпятил челюсть. — Мы его купили. У доктора в клинике. Он теперь наш. Наш кот умер, дети просили нового, врач нам его и продал.
— Не совсем так… — начал было капитан.
— В смысле «не совсем»⁈ — взвился здоровяк. — Мы за него триста тысяч отдали!
Поняв, что диалог начинает вязнуть в бытовых препирательствах, я счёл необходимым вмешаться. Я сделал пару шагов вперёд и встретился взглядом с недовольным хозяином особняка.
— Эти деньги вам в судебном порядке вернёт врач, — произнёс я. — Он незаконно завладел чужим животным и сбыл его вам. Данная сделка купли-продажи является ничтожной на основании статьи 168 Гражданского кодекса, так как прямо нарушает требования закона. Кроме того, согласно статье 302, поскольку имущество выбыло из владения собственника помимо его воли, оно подлежит безусловному истребованию даже у добросовестного приобретателя.
Я сделал короткую паузу, кивнул на застывшую рядом девушку и добавил:
— А вот — законная владелица сервала.
Мужик на секунду завис, переваривая обрушившийся на него поток юридических формулировок. Его наглая уверенность дала трещину. Быстро сообразив, что законных прав на экзотического зверя у него нет, он решил пойти ва-банк и резко сменил тактику.
— А сейчас у меня его нет! — рявкнул он и попытался с силой захлопнуть калитку.
Но Соколов, продемонстрировав отличную реакцию, успел вставить в сужающуюся щель свой ботинок. Металл ударил о кожу, но капитан даже не поморщился.
— Сокрытие краденого, — с тихой угрозой процедил следователь, наваливаясь плечом на калитку. — Статья 175 Уголовного кодекса. Заведомое приобретение и сбыт имущества, добытого преступным путём.
— А вы докажите! — мужик побагровел, упираясь с обратной стороны. — Вы докажите, что он у меня вообще был! Нету тут никакого кота!
Кира, не проронив ни слова, резко развернулась и метнулась обратно к своему белому пикапу.
— Вы, по сути, ничего не теряете, — вновь обратился я к упирающемуся хозяину особняка, предпринимая последнюю попытку перевести разговор в правовое русло. — Деньги в полном объёме вернутся к вам в порядке регрессного иска…
Мужик перестал давить на створку калитки. Его круглое лицо скривилось в откровенно издевательской усмешке.
— За лоха меня держите? — хмыкнул он, скрестив на груди мощные руки. — Я не поленился и уже посмотрел в интернете, сколько этот ваш кошак стоит на самом деле.
— Но он вам не принадлежит! — жёстко отрезал я.
В этот самый момент у меня за спиной послышался нарастающий, характерный высокочастотный вой электромоторов. Я резко обернулся.
Кира стояла у открытой двери пикапа, вцепившись обеими руками в пульт управления. Белый квадрокоптер, подчиняясь её командам, взмыл в небо и перемахнул через трёхметровый забор.
— Эй! — здоровяк задрал голову вверх. — Ты чего делаешь, ненормальная⁈ Туда нельзя! Это же частная собственность!
Он перевёл взбешённый взгляд на застывшего полицейского.
— Капитан, ты чего стоишь⁈ — заорал мужик, брызгая слюной. — Она же закон нарушает! Неприкосновенность частной жизни! Сделай что-нибудь!
Капитан Соколов, явно не ожидавший от хрупкой заплаканной девушки столь дерзкого маневра, озадаченно почесал затылок. Затем он медленно повернулся к Кире.
— Кира… — тяжело вздохнув, протянул следователь. — При всём уважении, вы на самом деле нарушаете…
— Вот он! — звонко крикнула Кира, подбегая к нам. Она торжествующе сунула пульт с небольшим ярким монитором прямо под нос следователю. — Конго здесь! Смотрите!
На экране в высоком разрешении транслировалась картинка с камеры дрона. Отчётливо виднелся идеально подстриженный внутренний газон, посреди которого стоял просторный решётчатый вольер. Внутри него, нервно меряя шагами клетку, ходил крупный пятнистый сервал.
— Немедленно убери свой вертолёт с моего участка! — взревел мужик, багровея от злости. — Капитан, ты власть или кто⁈ Выпиши ей штраф! Прямо здесь и сейчас!
Соколов снова озадаченно почесал затылок, сдвинув фуражку на макушку. Ситуация складывалась патовая, и он явно не знал, как грамотно свести воедино нарушение Воздушного кодекса, краденого кота стоимостью в миллион и отсутствие ордера на обыск.
Но ему на помощь пришёл я.
— Фактическое местонахождение сервала достоверно установлено, — произнёс я. — Капитан Соколов, теперь мы имеем полное законное право войти на территорию и без постановления суда.
— По закону «О полиции» — только в случае крайней необходимости… — с явным сомнением протянул следователь.
— И она налицо! — отрезал я, поворачиваясь к побледневшему хозяину дома. — Сервал — это крупный хищник. Для его содержания у владельца в обязательном порядке должны быть следующие документы: ветеринарный паспорт с отметками о вакцинации от бешенства; документы, подтверждающие легальность происхождения животного, а также специальное разрешение Росприроднадзора на содержание дикого животного в неволе или полувольных условиях. У вас они есть? Можете предъявить их сотруднику полиции прямо сейчас?
