Юля резко повернулась к мужу.

— А ты это читал⁈

— Читал! — огрызнулся Виктор. — Да там всё понятно! Мы удаляем эти твои дурацкие ролики. Отзываем иск и получаем деньги. Двести штук! Всё!

Я поднял голову от бумаг.

— Проблема в том, Виктор, что в правовом поле не существует местоимения «мы». Есть Юлия…

— Моя жена, между прочим! — выкатил грудь Виктор.

— … которая является взрослым, дееспособным человеком, — невозмутимо переехал я его аргумент. — И решения она принимает исключительно самостоятельно. Вы не можете подписывать за неё бумаги. И распоряжаться её процессуальными правами вы тоже не можете.

Юля торжествующе ткнула мужа пальцем в грудь.

— Понял⁈

— Но юристы умудрились этот факт изящно обойти. По договору вы, Виктор, обязались выступить посредником в урегулировании спора. С юридической точки зрения, вы не продавали иск жены. Вы просто не имеете на это прав. Вы взяли аванс за работу. За работу, которую заведомо не способны выполнить.

— Почему это не способен? — возмутился Виктор.

— Потому что вы обязались провести успешные переговоры. Убедить жену отозвать иск. А мне кажется, Юля на это категорически не согласна.

— Конечно, не согласна! — вспыхнула Юлия. — Витя, ты вообще соображаешь? Ты меня продал! За двести тысяч!

— Юль, да ты не понимаешь! — голос Виктора сорвался. — Они такие вещи говорили! Что по миру нас пустят. У меня кредиты. Машина в залоге. Они сказали: вот тебе двести тысяч. Просто убеди жену удалить ролик и забрать иск. Разойдёмся краями. А если нет — засудят за клевету! И я… Я деньги уже на карту принял.

— Я с тобой разведусь, идиот! — в голос расплакалась Юлия. Повернулась ко мне. — Илья, поможете развод оформить?

— Не надо горячиться. — я покачал головой. — Виктор принял неверное решение. Но поправимое.

Виктор схватился за голову.

— Я им сейчас всё обратно переведу! Прямо в приложении!

— А вот этого делать не надо. — Я убрал бумагу обратно в папку. — Они не идиоты. Счёт, с которого поступил перевод, наверняка уже заблокирован на приём. Отправите деньги обратно — они зависнут в системе и вернутся вам через три дня. А их юрист с чистой совестью пойдёт в полицию. Заявление по сто пятьдесят девятой статье. Мошенничество. Деньги вы взяли, а обязательства не выполнили.

Виктор стремительно побледнел.

— Тюрьма, да?.. Илюха, спасай! Я же как лучше хотел!

— Тюрьма вам не грозит. Мы вернём эти деньги так, что у столичных юристов не останется ни единого шанса придраться.

— Как? — всхлипнула Юлия. — Наличными им в лицо швырнём?

— Нет. Это кинематографично, но юридически ничтожно. Мы используем статью триста двадцать седьмую Гражданского кодекса. Исполнение обязательства внесением долга в депозит нотариуса.

Я посмотрел на растерянных супругов. Объяснил механику:

— Я думаю, что «Афродита» будет уклоняться от принятия денег. Закон позволяет перевести сумму на специальный счёт нотариальной конторы. Как только деньги поступят нотариусу, а мы отправим уведомление о расторжении соглашения — вы чисты. Вам ничего не угрожает.

Юлия толкнула мужа в плечо.

— Понял, что делать надо? Илья, круглосуточные нотариусы существуют?

— Илюха… — заныл Виктор. — Поедем со мной, а?

— Нет уж! — отрезала Юля. — Не смей в это втягивать человека. Сам дров наломал, сам и разгребай.

— Можете звонить. Проконсультирую, — пообещал я.

— Да? — оживился Виктор.

— В любой момент.

— Хорошо. Я тогда мигом в банкомат. А потом к нотариусу.

— И чтобы все чеки принёс! — крикнула Юля ему в спину. — И квитанции!

— Реквизиты фирмы есть в соглашении, — напомнил я.

— Я домой… переоденусь… а потом… Всё, побежал!

Он скрылся за тяжёлой металлической дверью подъезда.

Юля всплеснула руками.

— Ну вот что с ним делать, а?

— Повышать правовую грамотность, — посоветовал я.

Света с умным видом кивнула.

— Нервный он у вас. Переживает сильно. Вы его пустырником попоите.

Юлия тяжело вздохнула.

— Боюсь, тут одним пустырником не обойдёшься. Ладно. Ролик снимать будем?

Света удивлённо вскинула брови.

— А у вас силы ещё остались?

Юля криво усмехнулась. В её глазах вспыхнул опасный огонёк. Тот самый сорт чистой, концентрированной женской злости, который с лёгкостью сворачивает горы, рушит империи и стирает в порошок недобросовестные салоны красоты.

— Я их только что пополнила.

Телефон зазвонил в кармане пиджака, когда я, не спеша, шёл на работу. Наконец-то выдалось утро, когда можно было просто идти, а не нестись сломя голову. Не спасать экзотических кошек и не разгребать чужие семейные драмы. Я достал аппарат — звонил Маньков.

— Ты куда вчера пропал? — с ходу пошёл в наступление шеф.

— Простите. Возникли непредвиденные обстоятельства. Освободился слишком поздно. Решил вас не беспокоить.

— Не беспокоить⁈ — искренне возмутился Олег Борисович. — Ты уехал к эксперту. Пропал со связи. Причём пропал вместе с актом оценки моей машины! И ты думаешь, я не забеспокоился⁈ Знаешь, Таранов. Я прощу тебя только в одном-единственном случае.

— В каком? — поинтересовался я.

— Скажи, что твой вечер закончился вместе с Кирой в баре.

Я вздохнул. Врать я не мог — моя природа и Ядро Истины блокировали саму возможность озвучить заведомую ложь.

— Не скажу, — честно ответил я.

Маньков довольно крякнул.

— Хорош! Прям хорош! — радостно сказал он в динамик. — Бережёшь честь девушки. Уважаю. Молодец, Таранов! Через сколько будешь?

Мой босс выстроил в голове свою собственную, абсолютно неверную логическую цепочку. И эта цепочка его полностью устраивала. Разубеждать его я не стал.

— Уже подхожу к зданию, — ответил я.

Но зайти в бизнес-центр я не успел. Телефон ожил снова, на экране высветилось: «Жена Императора». Я нажал на приём.

— Мой отважный штурмовик забыл про меня? — донеслось из телефона.

— Нет, — ответил я абсолютно честно.

— А почему ты тогда мне не позвонил? Прошло уже больше трёх недель.

— Я хотел.

— Но не смог попасть по нужной кнопке в телефоне?

Маша заразительно рассмеялась. Я открыл было рот, чтобы изложить фактическую причину своей задержки, но вовремя осёкся. Логика подсказала, что это шутка. Видимо, часть местного культурного кода. И эти загадочные штурмовики явно славились проблемами с меткостью.

— А откуда ты узнала мой номер? — поинтересовался я.

— Так, ты, когда мой записывал, каждый раз пять набирал. Всё проверял, не обманула ли я тебя. Так что, мой штурмовик, какие планы на вечер?

— Поехать домой. Поужинать. Лечь спать. И выспаться.

— Не угадал. Твои планы на сегодня — поехать ко мне. Ужином я тебя, так уж и быть, накормлю. А вот насчёт выспаться — не обещаю.

Я мысленно оценил конструкцию фразы. Никакого кокетства. Железобетонная прямота. Максимальная эффективность коммуникации. Мне определённо нравился такой подход.

— Изменение в планах считаю приемлемым, — констатировал я.

— Тогда жду тебя к восьми часам. Адрес, надеюсь, помнишь?

— Нет.

— Сейчас скину. И захвати чего-нибудь вкусненького. Лучше красненького.

— Хорошо.

Я сбросил вызов. Положил смартфон в карман. Взялся за ручку тяжёлой стеклянной двери. И тут до меня дошёл скрытый смысл последнего требования. Красненького. Она имела в виду вино. Алкоголь.

Напиваться мне категорически не хотелось. Я слишком хорошо помнил разрушительные последствия этаноловой интоксикации для моей слабой биологической оболочки. Защитные барьеры рухнут. Контроль исчезнет.

Стоит мне выпить, и я с вероятностью, стремящейся к ста процентам, снова начну вещать про падение божественного Иллитара. А самое страшное заключалось в другом: Маша, с её специфическим устройством психики, могла в это поверить.

Я открыл дверь офиса. В коридоре меня уже поджидал Маньков. Взгляд демонстративно прикован к циферблату наручных часов.