Однако довольно скоро я заметил странную закономерность: несмотря на всю мощь восьмицилиндрового двигателя, мы двигались со скоростью неторопливой улитки. Нас обгоняли все кому не лень — от юрких курьерских мопедов до набитых пассажирами автобусов. Пыхтящие старые грузовики и те смотрели на наш чёрный лакированный «линкор» свысока, обходя по левой полосе.

— А почему мы едем так медленно? — не выдержал я, глядя на спидометр, стрелка которого едва доползла до отметки «40».

— Двигатель же после ремонта! — ответил Маньков, не сводя глаз с дороги.

— Странная логика, — заметил я. — С точки зрения здравого смысла, после ремонта машина, наоборот, должна ехать быстрее.

Маньков бросил на меня взгляд, полный искреннего сочувствия, и сказал:

— Таранов, у тебя сколько машин в жизни было? Ни одной? Оно и видно! Двигателю обкатку надо пройти. Притирка деталей, понимаешь?

Я вздохнул. А в салоне тем временем становилось невыносимо жарко. Биологическая оболочка начала перегреваться, подавая сигналы дискомфорта. Солнце, не знающее пощады, уже хорошенько прокалило чёрный лак кузова, превращая наш роскошный крейсер в элитную духовку на колёсах.

— В этой машине кондиционер предусмотрен? — поинтересовался я.

— Конечно! — с гордостью ответил Маньков.

— Ну так включите его.

Шеф выдержал театральную паузу и пояснил:

— Илья, я сказал, что он есть. Но я не сказал, что он работает. Чтобы оживить климат-контроль образца шестидесятых, нужно вложить ещё приличную пачку денег. И мастера найти, который не упадёт в обморок при виде этой схемы.

Я почувствовал, как по спине потекла струйка пота, и сказал:

— Тогда я открою окно, если вы не против. Это же бесплатно.

Маньков ещё сильнее вцепился в руль, кашлянул и произнёс:

— Тут такое дело… Стеклоподъёмники ещё не заработали. Там электрика хитрая, замыкает где-то в дверях. Мастера пока не нашли причину, говорят, надо всю косу проводки перебирать.

Я посмотрел на сияющий хром, на безупречный чёрный лак и на наглухо закрытые окна, за которыми проплывал душный город. Мы сидели в абсолютно герметичном, раскалённом чёрном ящике, который медленно полз по асфальту.

— И как теперь выживать в вашем крейсере⁈ — воскликнул я. — Это никакой не корабль, это подводная лодка!

— Не ной! — Маньков вдруг хитро подмигнул мне. — Сейчас включим «естественный обдув». Дедовский метод!

Он дотянулся до небольшой хромированной защёлки на моей двери и с усилием повернул маленькое треугольное окошко — форточку. И в салон проник слабый поток горячего, пахнущего пылью и асфальтом, но всё-таки движущегося воздуха.

— О-о-о… — невольно выдохнул я, подставляя лицо под этот хилый сквозняк. — Какое примитивное, но эффективное инженерное решение.

— То-то же! — сказал шеф, проделав ту же операцию со своей стороны. — Советская школа! Тут всё продумано на случай ядерной войны и поломки кондиционера одновременно.

Ехали мы долго и забрались довольно далеко от центра города. Немного поплутав по хитросплетениям промышленных зон, навигатор всё же вывел нас к высокому, глухому забору. Маньков уверенно въехал в распахнутые ворота, и мы оказались на территории.

Здесь нас ждал сюрприз. Вместо ожидаемой полуподвальной конторы-однодневки перед нами раскинулась колоссальная база. Огромное административное здание, примыкающий к нему исполинский складской ангар. Повсюду суетились погрузчики, а перед самим ангаром была организована целая выставочная площадка с новенькой тяжёлой строительной техникой — экскаваторами и бульдозерами. Компания явно занималась оптовой продажей стройматериалов в промышленных масштабах.

Мы вылезли из раскалённой «Чайки» и огляделись.

— Впечатляет, — констатировал я, оценивая инфраструктуру.

— Не то слово, — согласился со мной Маньков. — Слушай, Таранов… Чтобы получить липовую справку о минимальном доходе из такой махины, твой Никита должен быть с этой конторой связан очень серьёзно. Это не тот уровень бизнеса, где тупо продают справки за тысячу рублей. Тут либо он сам птица высокого полета, либо в руководстве его друзья, или отделе кадров сидит его очень хороший приятель, который по-тихому шлёпнул печать.

— Сейчас узнаем, — сказал я.

Шеф кивнул, соглашаясь со мной, и направился к стеклянным дверям административного здания. Я на автомате пошёл за ним. Однако Маньков резко остановился и обернулся.

— Таранов⁈ — воскликнул он. — Ты куда собрался?

— С вами, — ответил я.

— Ты полагаешь, что инспекторы пенсионного фонда, как американские полицейские в кино, везде исключительно по двое ходят? Здесь жди. Будешь прикрывать тылы.

— А зачем я тогда вообще с вами поехал и варился в этом чёрном гробу на колёсах? — искренне возмутился я.

— Мне одному ехать было скучно, — невозмутимо парировал Маньков. — И если ты ещё раз обзовёшь мою ласточку, поедешь назад на такси!

— Вы серьёзно думаете, что вот сейчас меня напугали поездкой на такси с работающим кондиционером? — спросил я.

Шеф на это ничего не ответил — просто отправился в здание. А я остался стоять на улице. Затем нашёл в тени лавочку, присел и стал наблюдать за суетой. Постоянно подъезжали и отъезжали фуры, люди в спецовках деловито сновали туда-сюда. Контора была более чем серьёзная.

А потом к крыльцу плавно подкатил огромный, сияющий чёрным глянцем внедорожник премиум-класса. Водитель спешно выскочил и услужливо распахнул заднюю дверь. И оттуда вышел… Никита!

В первую секунду я аж завис. Мозг мгновенно оценил риски: если он меня сейчас узнает, вся легенда Манькова рухнет, не успев начаться. Я судорожно отвернулся, попытался вжаться в спинку лавочки и прикрыл лицо рукой. Но Никита даже не смотрел по сторонам. Он прижимая к уху смартфон и агрессивно выговаривал кому-то:

— Я еще раз повторяю: давно надо было цену поднять! Все конкуренты ещё в прошлом месяце подняли, а мы сидим, ждём у моря погоды! Следить надо за рынком, мать вашу!

Следом за ним из машины пулей выскочила молодая, ухоженная женщина с папкой в руках — классическая секретарша.

— Никита Павлович… — попыталась она вклиниться.

Но Никита лишь раздражённо отмахнулся от, сбросил вызов, тут же набрал новый номер и, не сбавляя шага, вошёл в здание. Женщина забежала следом.

Я медленно опустил руку. Эмоции бурлили, смешиваясь с холодным анализом. Кто здесь этот Никита? Директор? Владелец? Судя по тому, как перед ним открывали двери и как он раздавал команды — явно не рядовой менеджер. И при этом он приносит в суд справку о том, что зарабатывает копейки, оставляя собственных детей чуть ли не голодать. Степень моральной деградации этого субъекта не поддавалась моему осмыслению.

Пока я переваривал увиденное и прикидывал варианты дальнейших действий, стеклянные двери снова разъехались. На крыльцо вышел шеф. Лицо его было крайне недовольным. Он подошёл ко мне, злобно сплюнул в урну и отчитался:

— Всё так хорошо начиналось! Зашёл, представился. Девочки в кадрах — просто прелесть. Чай предложили, улыбались, сказали, что с радостью помогут государственному органу, всё-всё предоставят…

— А потом? — спросил я.

— А потом я поинтересовался, работает ли у них некий Денисов Никита Павлович! — взорвался Маньков. — И знаешь что⁈ Девушки в одну секунду изменились в лице! Как будто я у них код от сейфа в бухгалтерии спросил. Улыбки испарились, чай унесли и прямым текстом послали меня на хрен! Сказали, чтобы я присылал официальный письменный запрос из фонда с синими печатями, и вообще, нечего тут ходить и людей от работы отвлекать! И знаешь, что это значит, Таранов?

— Что у вас не получилось показать мне мастер-класс?

— Что здесь явно что-то нечисто! — со злостью произнёс шеф, проигнорировав мою поддёвку. — Они его покрывают. Но теперь это уже дело чести! Я теперь землю буду рыть, но я узнаю, работает ли тут этот Никита!

— Он здесь работает, Олег Борисович, — сказал я. — Только что зашёл в здание. С секретаршей.