— Айседора? — Он подошел ближе, прищурившись в темноте. — Ты чего здесь делаешь? Тебе же лежать надо.

— Гуляю, — ровно ответила она.

— Через забор? В два часа ночи? С оружием?

— Свежий ночной воздух полезен для ожогов. Как и гимнастика в боевой выкладке.

Денис остановился в паре метрах от нее. Он был моложе Димы и не обладал его хитрым обаянием, но в глазах парня читалась то же бердышевское упрямство, которое передавалось в этом роду вместе с фамильным перстнем.

— Вернись в палату, — мягко попросил он. — Все будут за тебя волноваться. Не делай глупостей, пожалуйста. Люся будет ругаться.

— Люся спит. И не узнает, если ты промолчишь.

— Я не могу промолчать. Ты под охраной, и если с тобой что-нибудь случится, мне Михаил голову оторвет. Причем не фигурально.

Айседора спрыгнула с забора обратно во двор. Раны на бедре обожгло при приземлении, но она не подала виду.

— Денис, у меня нет времени на объяснения. Мне срочно надо уехать. И я это сделаю.

— С такими ожогами, одна? — Денис покачал головой. — Может, подождать утра? Позвонить Михаилу, он организует…

— Нет. И не буду. Отойди.

Денис не отошел. Наоборот, шагнул вперед и расправил плечи.

— Послушай… — Он чуть замялся, и то, что последовало за этим, было настолько неожиданным, что Айседора на секунду потеряла нить разговора. — Я понимаю, что сейчас не время, и вообще момент идиотский, но… Может, когда все закончится, сходим куда-нибудь? Поужинать. В городе открылся ресторан при гостинице, а там вроде бы неплохо кормят…

Айседора моргнула.

— Ты сейчас серьезно?

— Ну… — Денис покраснел так, что это было заметно даже в темноте. — Я три недели собирался с духом, и, честно говоря, более дурацкого момента мне не придумать. Но когда еще представится случай? Ты вечно то в рейдах, то в лазаретах, то тяжелораненая сбегаешь через заборы…

— Денис.

— Да?

— Я сейчас перелезу через этот забор. Ты можешь сделать вид, что не заметил.

— Прости. Не могу.

— Тогда мне придется тебя остановить.

Денис криво усмехнулся и наконец вынул меч.

— Ты хотела сказать, мне придется тебя остановить? У тебя ожоги на половине тела, я напоминаю.

— Ожоги заживают быстрее, чем ребра, — поправила Айседора. — Имей в виду.

Она шагнула вперед.

Денис атаковал первым, и это была его ошибка. Он ударил плашмя, без намерения ранить, пытаясь оглушить или хотя бы остановить. Хороший парень. Слишком хороший для этой работы.

Айседора ушла под удар, развернулась и ударила основанием ладони в незащищенный бок. Броня прикрывала ему грудь и спину, но небольшие участки на боках оставались открытыми. Удар был точный, поставленный тысячами тренировок в лесу под Архангельском, где единственным спарринг-партнером были деревья.

Денис охнул и согнулся. Меч на мгновение опустился и этого хватило. Второй удар пришелся чуть ниже первого, и она отчетливо почувствовала, как хрустнуло ребро под пальцами.

Парень упал на колено. Побледнел, но не закричал. Молча смотрел на нее снизу вверх, прижимая локоть к боку.

— Два, — тихо произнесла Айседора, отступая. — Я же предупреждала.

Денис попытался подняться и зашипел от боли.

— Ладно, — выдавил он. — Ужин отменяется.

— Нет, — Айседора уже перебрасывала ногу через забор. — Когда вернусь, сходим. Но платишь ты.

Она перемахнула ограду и исчезла в темноте.

Денис остался на коленях во дворе, держась за бок и пытаясь сообразить, что только что произошло: ему вроде бы сломали два ребра, но при этом он получил согласие на свидание. По всем расчетам, он сейчас должен был лежать и страдать. Вместо этого он глупо улыбался, а когда он начал еле слышно смеяться, то это причиняло ребрам не меньше боли, чем удары Дункан.

Гараж Данилы она нашла без труда.

Трехэтажное здание из серого кирпича с воротами, которые не запирались на замок, а закрывались на артефактный код. Наталья как-то хвалилась, что лично разработала систему, через которую без знания шестизначной комбинации не пролезет даже мышь.

Айседора не знала комбинации. Зато она знала, что Данила приклеивал коды к солнцезащитной шторке каждой машины, потому что вечно их забывал. Запасной ключ от ворот хранился под третьим камнем слева от входа. Один раз он показал ей, где их прячет.

Камень. Ключ. Ворота.

Внутри пахло машинным маслом, бензином и тем особым духом, который исходит от человека, посвятившего жизнь моторам. На стенах висели инструменты, на полках стояли канистры, а в углу красовался плакат с японской гоночной машиной, под которым Данила приписал от руки: «Мечта №4».

Машин было четыре. Две обычных, одна бронированная и одна летающая. Последняя выглядела как обычный внедорожник, только с утопленными в днище двигателями и обтекателями на крыше. Данила собирал ее полгода и относился к ней примерно так же, как отец к любимой дочери. С нежностью и заботой.

Айседора открыла дверь летающей машины и села за руль. Под шторкой, как она и предполагала, оказалась приклеена бумажка с кодами от ворот, паролями от зажигания и маршрутами быстрого взлета. Данила оставил подробную инструкцию для себя, к тому же почерк у него был куда разборчивее, чем Люси.

Внизу была приписка красным маркером: «НЕ ТРОГАТЬ КРАСНУЮ КНОПКУ!!! ОНА ДЛЯ ЭКСТРЕННОГО УСКОРЕНИЯ!!! Я СЕРЬЕЗНО!!!»

Айседора завела двигатель. Машина загудела, приборная панель засветилась голубым. Движки пришли в режим накопления энергии, и внедорожник мягко приподнялся на полметра над полом гаража.

Ворота медленно открылись. Она вырулила наружу, набрала высоту и взяла курс на запад. Вскоре Сахалин остался позади темной полоской на горизонте. Впереди лежали тысячи километров ночного неба. Где-то на другом конце этого расстояния прятался человек, из-за которого все ее тело покрыто ожогами, а отец пропал в зимней ночи.

Если Данила когда-нибудь узнает, что его любимую летающую машину угнали, он, вероятно, заплачет. Или расхохочется. Или и то, и другое одновременно.

Ожоги ныли. Ветер за стеклом выл. Приборы показывали, что до Подмосковья семь часов полета на крейсерской скорости.

Айседора перечитала приписку Данилы, посмотрела на красную кнопку и нажала ее без малейшего колебания.

Девушку вдавило в сиденье с такой силой, что ожоги на спине вспыхнули огнем, а за бортом ночное небо размазалось в сплошную черную полосу.

Данила не шутил насчет экстренного ускорения.

Деревня Покровское.

Сорок километров к югу от Москвы.

09:50 утра.

Загородная дача князя Карамзина не походила на дачу.

Трехэтажный каменный особняк за кованым забором, с флигелями по бокам, охраняемыми воротами и елками, подстриженными так аккуратно, что казалось, они были искусственные. Для человека, который прячется от смерти, Карамзин обставился с поразительным комфортом. Видимо, умирать в роскоши ему казалось предпочтительнее, чем выживать в скромности.

Вокруг забора шла расчищенная от снега дорожка, по которой расхаживали люди в темной форме с мечами и автоматами.

Айседора наблюдала за зданием из леса на холме, метрах в трехстах. Машину она посадила в овраге за деревьями, накрыв ветками, чтобы не бросалась в глаза.

Катя не обманула. Охрана была серьезной. Она насчитала двадцать четыре бойца снаружи: восемь на периметре, четверо у ворот, шестеро во дворе и еще шестеро на крыше и балконах. Остальные наверняка внутри. Минимум тридцать, как и предупреждала Романова. Но может быть и подмога.

Частная армия. Наемники. Судя по форме и выправке, профессионалы. Они зарабатывали на жизнь тем, что убивали. На заказ, по приказу или из личных желаний.

Айседора лежала на животе в снегу и методично запоминала маршруты патрулей. Ожоги протестовали. Она их игнорировала. Отец учил: боль это информация, а не приказ. Она сообщает, что тело повреждено, но решение, что делать дальше, принимает только голова.