— Оля, — Чехов повернулся к жене. Его лицо было спокойным, но глаза горели тем яростным огнем, который появлялся только в одном случае: когда кому-то из близких грозила реальная опасность. — Беги.

— Я не…

— Беги, я сказал! — рявкнул Чехов.

Он не стал ждать, пока жена подчинится. Схватил Ольгу за плечо и с такой силовой волной оттолкнул ее назад, что женщина пролетела добрых десять метров и упала в сугроб. Защитное заклинание, вплетенное в толчок, смягчило удар и окутало ее полупрозрачным коконом.

Черный силуэт ускорился. Нити выстрелили вперед, целясь одновременно в обоих мужчин. Есенин присел и опустил ладонь на землю. Вокруг появился едва заметный золотистый круг. Нити, попавшие в него, зашипели и отпрянули, как обожженные пальцы. Чехов пару раз взмахнул руками, начертав в воздухе символы, и выпустил во врага два рунических заклинания. Оба прошли насквозь, раскурочив асфальт на двадцать метров вперед.

— Нихера себе! — удивился Чехов.

— Давай целительную! Очередью! Он не осязаем!

— Я заметил! — Чехов начал формировать новое заклинание. Его руки засветились белым, и от них шло тепло, характерное для лечебной магии, перенаправленной в атаку. Обратная сторона дара целителя: тот, кто умеет чинить тело, прекрасно знает, как его разрушить.

Он ударил направленным импульсом. Белый луч врезался в силуэт и прожег в нем отверстие размером с кулак. Через секунду дыра затянулась.

— Регенерация, — процедил Чехов. — Быстрая.

— Зря ты подумал, что мы так просто сдадимся… — прошипел Есенин.

Его тело буквально вспыхнуло. Кожа засветилась изнутри, глаза загорелись золотом, и от Есенина пошла волна жара, растопившая снег в радиусе десяти метров. Усиленная форма, которую он применял только в крайних случаях, потому что энергия сжигала организм изнутри. На все про все было не больше трех минут.

Он бросился на силуэт, и его кулак, раскаленный до бела, вошел прямо в центр контура. Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда. Силуэт содрогнулся. Нити взвились, загудев, как потревоженное осиное гнездо.

Чехов атаковал с другой стороны. Белые импульсы, один за другим, пробивали черноту, создавая отверстия, которые тут же затягивались, но не давали существу сконцентрироваться на одной цели.

Три секунды они держали тварь в клещах.

Потом силуэт взорвался. Чернота хлынула во все стороны, как вода из прорванной плотины, и серые нити обрушились на мужчин одновременно.

Есенин успел поставить барьер. Золотая стена вспыхнула перед ним, и нити завязли, как мухи в янтаре. Но защита продержалась лишь мгновение, а потом треснула и рассыпалась. Нити обвили ему руки, а потом ноги.

Чехов, увидев это, бросился к Есенину, пытаясь разрезать путы лечебным импульсом. Две нити лопнули, но десяток других тут же захлестнул и его.

— Ольга! — крикнул Чехов, сгорая от ярости. — Звони Алисе! Скажи ей, что Сергей…

Нити затянулись. Чернота сомкнулась.

Через три секунды на дороге была только заглохшая машина, лужа растаявшего снега и ошеломленная Ольга Леонардовна Чехова, лежащая в кювете. Она поднялась из снега. Защитный кокон вокруг нее медленно рассеивался. Колени дрожали, но руки были твердыми.

Она достала телефон и набрала Алису Есенину.

Где-то над Монголией.

12:25 (местное).

Первый звонок застал меня на спине Булата, когда мы набирали высоту над монгольскими степями. На экране высветилось:

«С. А. Толстая». Я принял вызов.

— Михаил, — голос Софьи Андреевны звучал так, будто она цедила слова через сжатые зубы. Ровно, четко и без единой лишней интонации. Поначалу я подумал, что у меня проблемы на Сахалине, но оказалось, нет. — Льва Николаевича забрали.

Я выпрямился на спине Булата. Ветер свистел в ушах. Лора моментально переключила звонок прямо в ухо, чтобы ветер не мешал коммуникации.

— Кто? — задал я один единственный вопрос.

— Какая-то черная тень, силуэт… Какая-то дыра в пространстве появилась у нас во дворе. Лева дрался, но… — Ее голос на мгновение дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Его затянуло внутрь. На пороге кузницы выжжена руна. Я таких раньше не видела.

— Софья Андреевна, не выходите из дома. Не приближайтесь к руне. Я направлю к вам охрану! Будьте осторожны!

— Хорошо.

Она отключилась.

Удивительная женщина. Ни слез, ни паники. Она знала, что время на эмоции придет позже.

Я не успел спрятать телефон, как он зазвонил снова. Номер Алисы Есениной. Лора перенаправила звонок напрямую в ухо.

— Миша! — Голос Алисы был совсем другим — в нем звенело бешенство, замешанное на ужасе. — Мне только что звонила Ольга Чехова! Сережу и Чехова забрали! Где-то на трассе в Речь Посполитую! Какая-то черная тварь! Это те самые ублюдки, да? Божества?

У меня внутри все свернулось.

— Алиса, когда?..

— Только что! Ольга еще на месте, трясется, но жива! Она говорит, что Миша успел ее оттолкнуть, прежде чем…

— Понял. Скажи Ольге, чтобы уходила подальше. Пусть доберется до ближайшего города и ждет.

— Я еду к ней!

— Нет! — крикнул я. — Алиса, послушай! Не вздумай лететь туда! Неизвестно, ушла эта тварь или нет! Оставайся дома, закрой периметр!

— Ты мне не указывай, Кузнецов!

— Алиса, послушай, у тебя дети! Антон и Саша! Подумай, что с ними будет, когда они узнают, что пропал сначала отец, а потом и мать? Особенно Саша…

Пауза. Короткая, но достаточная, чтобы материнский инстинкт перевесил слепую ярость.

— Ладно, — выдохнула она. — Но если ты не вернешь мне мужа, я тебе обещаю…

— Верну.

Я повесил трубку и уставился в пустоту перед собой. Булат молча летел над степью, чувствуя мое состояние по вцепившимся в гриву пальцам.

— Лора, — мысленно позвал я.

Она сидела у меня за спиной.

— Ситуация усложняется, — произнесла она мне на ухо. — Толстой. Чехов. Есенин-старший. Все за последний час.

— Лермонтов, Фанеров-старший, Пушкин, Дункан, Сунь Укун. А теперь Толстой, Чехов и Есенин. — Я сжал кулаки. — Он спешит!

— Определенно, — подтвердила Лора. — Кто-то целенаправленно собирает сильнейших существ на планете. Воинов Владимира, древних магов, полубогов. Каждый раз разная сигнатура. Сколько этих божков пришло на помощь Нечто?

— Думаешь, он хочет обезопасить себя?

— Или копит энергию для чего-то. В любом случае, масштаб указывает на одно: Нечто готовится к чему-то большому… И для этого ему нужна энергия самых сильных существ мира. Лермонтов тому подтверждение.

Булат повернул голову.

— Кого еще из двадцати не забрали?

— Онегин, Люся, Роза, Горький, — перечислила Лора. — Плюс Петр Петрович… Ну и если этой логике следовать дальше, есть еще Валера, Эль, Палмер… Ну и ты.

— Валера сейчас сам ищет их, — вспомнил я. — Но с ним, думаю, ничего не случится. Ему эти божества как семечки.

— Стоит ли рисковать?

— Да, предупредить его точно не помешает. Надо связаться с Надей. Пусть поднимает всех по тревоге. Необходимо усилить магическую защиту Эля и Палмер. Люсю не выпускать с острова. Розу… Роза в Японии с Алисой и Ариной Родионовной. Там с Мэйдзи им относительно безопасно. Но и им стоит сказать, чтобы готовились ко всему.

— Уже отправляю.

Я посмотрел вниз. Степь бежала под нами бурым ковром, расчерченным белыми полосами снега и темными жилами рек. Девятый портальный камень ждал где-то там, в горах. Он был важен. Без полной портальной сети я не смогу перемещаться по миру достаточно быстро, чтобы защитить всех.

Но время работало против меня. С каждым часом Нечто забирал кого-то еще, и список тех, кто мог с ним бороться, становился короче.

— Булат, — обратился я к коню. — Кажется, Корея отменяется.

— Уже понял.

Военная база «Стрела».

Западная граница Российской Империи.