11:20 утра.

Портал выплюнул нас в подвал поместья вместе с европейской пылью на моих ботинках. Булат протиснулся следом, царапнув макушкой потолок, и недовольно мотнул головой.

— Раньше тут было еще уже, — заметил я. — Пришлось раскошелиться на расширение арок.п

— Боюсь, придется сделать это еще раз.

Поместье встретило нас тишиной и запахом свежей выпечки из кухни. Кажется, Андреев готовил обед.

— Что ж, — вздохнул я. — Надо бы закончить все до вечера, так что теперь в Китай.

— Было бы славно, — Лора появилась в легком сером пальто и с картой в руках. — Надеюсь, погода будет такой же, как в Марселе. Хотелось бы побольше солнца.

— Булат, дорогу помнишь?

Конь фыркнул.

— Конечно помню. От Китая до Монголии часа полтора прыжками, если не отвлекаться.

— Подожди. — Я остановился. — Прежде чем мы туда нырнем, хочу кое-что обсудить. Карл упомянул, что Петр Первый разместил заказы на детали в Корее и Японии. Я хочу на обратном пути заскочить к Ханне и к Мэйдзи. Убьем двух зайцев: заберем детали и навестим друзей.

Булат повел ухом.

— Разумно. Из Монголии до Кореи один прыжок. Оттуда до Японии еще один. Только учти, что водное пространство нами не контролируется.

— А ты боишься? — улыбнулся я, глянув на Булата.

— Вот еще! — опять фыркнул он. — Предупреди Мэйдзи.

— Думаю, мой наставник будет очень рад увидеть меня, а вот я… Хмм… Немного не в форме.

— Ну ничего, он покажет нам коллекцию мечей. Ты же единственный, кто любит слушать про них целые лекции, — хмыкнула Лора. — Остальные засыпают на втором мече.

Мы спустились к порталам. Вставив нужный ключ в арку, я активировал портал. Появившиеся энергетические ниточки начали соединяться в центре, образуя пленку. Всегда захватывало подобное.

Шаг. Сдавливание. Тьма. И мы в Китае.

Горный район.

Провинция Шэньси, Китай.

11:35 утра (местное время 16:35).

Воздух пах хвоей и мокрым камнем. Мы стояли в узком ущелье между двух скал, покрытых мхом. Сквозь облака пробивался рассеянный свет, придавая всему вокруг серовато-зеленый оттенок, будто кто-то наложил на мир фильтр старой фотографии.

— Лора, довольна погодкой?

— Ну… Вполне. — На ее лице появились очки. — Не позагорать, но сойдет. Все лучше, чем на Сахалине. До горы Хуашань около ста двадцати километров на юго-восток, если что.

Хуашань. Священная гора, на вершине которой, если я правильно помню, обитал Сунь Укун. Царь обезьян, Великий Мудрец, Равный Небу. По крайней мере, так он себя называл. Я его помню просто огромной обезьяной, которая, все же, умела неплохо сражаться. Хороший примат, ничего не скажешь. Надеюсь, у него все хорошо.

— Миша, ты ведь не собираешься… — начала Лора.

— Собираюсь. Раз уж мы в Китае, грех не заглянуть к нашему мохнатому другу. Хочу проверить, как у него дела. Сунь Укун — древнее существо, а значит, он может знать что-то об изменяющихся Поясах. Да и Айседора просила передать ему привет в прошлый раз, когда мы разговаривали.

— Логично, — признала Лора. — Только давай не затягивать? Я помню, как этот Сунь любил поболтать. Только повод дай.

— Н-да… Вот уж не думал, что мы пойдем болтать с огромной обезьяной на вершине горы, — вздохнул Булат. — Кому расскажи, не поверят.

Мы с Лорой многозначительно посмотрели на него и переглянулись.

— Не поспоришь.

Булат присел, я забрался ему на спину, и конь оттолкнулся от каменистой земли. Прыжок вознес нас высоко над горами, и подо мной развернулась панорама центрального Китая: бесконечные горные хребты, петляющие реки, россыпи деревень в долинах.

Красиво. Совершенно другая красота, чем французский Прованс, но не менее впечатляющая.

Хуашань показалась через десять минут. Пять пиков, уходящих в облака, как пальцы каменной руки, вцепившейся в небо. На вершине самого высокого пика, Южного, располагался дворец Сунь Укуна, который Айседора описывала как «храм с экскурсией». Хотя, как по мне, он выглядел как типичная конторка для блаженных.

Булат приземлился на площадке у подножия Южного пика. Отсюда наверх вела каменная лестница, вырубленная прямо в скале. Ступени были широкие и отполированные тысячами ног.

— Лора, сканирование.

Она замерла на секунду. Голубые глаза вспыхнули и погасли.

— Миша, — произнесла она медленно. — Наверху пусто.

— В смысле?

— Ни одного живого существа. Ни магического следа. Вообще ничего.

Мы с Булатом переглянулись. Гора, которая должна была кишеть монахами и буквально фонить энергией, оказалась мертвой.

Я поднялся по лестнице бегом, перескакивая через три ступени. Булат остался внизу, чтобы предупредить, если что-то пойдет не так у подножья.

Когда я добрался до вершины, то остановился. Дворец Сунь Укуна лежал в руинах.

Не в тех живописных руинах после тысячелетнего запустения. Нет. Это были руины после боя. Колонны храма, каждая толщиной в обхват, были переломлены пополам. Каменные стены рассыпались грудами обломков. Кровля провалилась внутрь, из-под черепицы торчали изогнутые балки, почерневшие от огня. Посреди двора зияла воронка диаметром метров пятнадцать, глубокая и оплавленная по краям. Камень вокруг нее потрескался и покрылся стеклянистой коркой, как бывает после удара чистой энергии невероятной мощности.

— Здесь был серьезный бой, — Лора медленно обходила разрушения. Детальки Болванчика кружили над храмом, воссоздавая полную картину произошедшего. — Энергетические следы еще свежие. Два-три дня, не больше. Я фиксирую, как минимум, два типа энергии: одна принадлежит существу высокого уровня, вторая… — она замолчала.

— Говори.

— Вторая мне незнакома. Но в ней есть характерные маркеры, которые я видела у Нечто. Не идентичные, но родственные.

— Очередное божество?

— Возможно, нет. Возможно, и наш знакомый Буслаев, — кивнула она.

Я присел у края воронки и коснулся оплавленного камня. До сих пор горячий. Сунь Укун дрался здесь, и дрался отчаянно.

Но его самого нигде не было.

Я достал телефон и набрал Блин Лола. Император Китая ответил после четвертого гудка, и его голос был на удивление бодрым:

— Михаил! Друг мой! Какая радость! Я как раз собирался…

— Ваше величество, коротко. Когда вы в последний раз связывались с Сунь Укуном?

Пауза. Тон императора мгновенно сменился на серьезный:

— Неделю назад. Может, чуть раньше. Я посылал к нему гонца с приглашением на прием. Гонец вернулся и доложил, что царь обезьян в добром здравии, ворчит на погоду и просит передать, что если на приеме опять не будет бананового вина, он не придет. Обычный Укун. А что случилось?

— Я сейчас на Хуашань. Его дворец разрушен. Следы боя двух-трехдневной давности. Сунь Укуна нет.

На том конце повисла долгая тишина. Потом Блин Лол выругался на китайском. Я не понял ни слова, но по интонации было ясно, что выражения крепкие.

— Я немедленно пошлю отряд. — Его голос стал жестким. — Если кто-то посмел тронуть священное создание…

— Пока не надо. Ваш отряд только затопчет следы. Я разберусь на месте. Если узнаю что-то, сообщу.

— Хорошо. Но, Миша, если ему нужна помощь, ты скажи. Этот примат мне как родной. Он хороший воин и отличный товарищ!

— Понял вас.

Я отключился и убрал телефон. Лора уже заканчивала полное сканирование вершины, и, судя по ее задумчивому лицу, ничего хорошего она не нашла.

— Миша, энергетический след ведет вниз по северному склону, к озеру. И еще кое-что: от деревни у подножия начинается тропа, которой пользовались совсем недавно. Там есть следы. Необычные.

Мы спустились к деревне. Маленькое поселение из двух десятков домов, прилепившихся к подножию горы, как ласточкины гнезда к скале. Черепичные крыши, дымок из труб, огороды за плетеными заборами.

Первым нас увидел старик, сидевший на лавке у крайнего дома. Он курил длинную трубку и щурился на горы. Когда из-за деревьев показался я, а за мной тень Булата, шагавшего чуть поодаль, старик вынул трубку изо рта, посмотрел на меня, потом на коня и невозмутимо затянулся снова.