– Согласна, – быстро кивнула я, боясь, что он передумает.

Внутренний сад замка Магвайров был скромным островком зелени среди серого камня – небольшой квадратный двор, обнесённый высокими стенами с трёх сторон, а с четвёртой примыкавший к капелле рода. Летнее солнце щедро освещало ухоженные клумбы с яркими цветами, зелёные газоны и несколько кустов роз, которые цвели пышными алыми и белыми бутонами, наполняя воздух сладким ароматом.

Я медленно шла по единственной вымощенной камнем дорожке, ведущей от входа к небольшому фонтану в центре. Эйла семенила рядом, поправляя на плечах лёгкую летнюю шаль. Рорик не отходил от нас ни на шаг. Двое его людей заняли позиции: один у входа в сад, второй у калитки, ведущей к капелле. Старый воин лично осмотрел каждый угол сада, заглянул за каждый куст и, только убедившись, что территория безопасна, позволил нам выйти.

– Не отходите далеко от центра, – строго предупредил мужчина. – И при малейшей тревоге – сразу ко мне. Лорд дозволил эти прогулки, но только под моей личной охраной.

Я кивнула, слишком благодарная за эту малую свободу, чтобы спорить с его осторожностью.

Мы неторопливо обошли весь сад. Он был невелик – от края до края не больше двадцати шагов в любую сторону. В углу у капеллы рос одинокий дуб, древний и могучий, его ветви склонялись над каменной скамьёй, даря прохладную тень.

Впервые за долгое время я почувствовала подобие мира. Даже стены вокруг нас не казались клеткой – скорее защитой от внешнего мира. Иллюзия безопасности была так сладка, что я почти забыла о том, где нахожусь и кто меня окружает.

Наверное, поэтому атака стала такой неожиданностью.

Это не было похоже на штурм извне. Не было рогов, предупреждающих о приближении врага, не было криков часовых на стенах. Враг был уже внутри. Он скрывался среди тех, кого Киран считал союзником.

Первым знаком беды стал короткий сдавленный вскрик одного из людей Рорика у входа в сад. Звук оборвался так внезапно, что сначала я подумала: он споткнулся или ударился обо что-то. Но когда я обернулась, то увидела, как его тело медленно оседает на землю, а из-за угла галереи выскакивают четверо мужчин.

На первый взгляд они выглядели как обычная стража Магвайров – те же доспехи, те же цвета плащей, те же мечи на боку. Но их лица… В их глазах была не преданность долгу, не суровость солдат, исполняющих приказ, а жажда убийства, голодная и неприкрытая.

Рорик среагировал мгновенно. Годы службы выработали в нём инстинкты, которые работали быстрее мысли. Его меч со свистом покинул ножны, сверкнув на солнце, и он шагнул вперёд, заслоняя нас собой.

– Назад! В капеллу! Быстро! – взревел он, отражая первый удар.

– Госпожа, сюда! Быстрее! – крикнула Эйла. И потянула меня не в сторону капеллы, как приказал Рорик, а к совершенно другой стороне сада, к низкому, почти незаметному проходу в стене рядом с древним дубом. Проход был настолько неприметным, что я раньше даже не замечала его – узкая щель между камнями, прикрытая свисающими ветвями.

– Сюда! – прошипела Эйла, расталкивая ветки и протискиваясь в проход. – За мной!

Я последовала за ней, ободрав руки о грубый камень, зацепившись платьем за выступы. Проход был настолько узким, что нам приходилось идти боком, вжимаясь в стену. Тёмный, сырой, пахнущий плесенью коридор вёл куда-то вглубь замка.

За нашими спинами раздались крики – нападавшие поняли, что мы ускользаем. Я слышала голос Рорика, всё ещё сражающегося, всё ещё живого, но понимала – долго он не продержится против троих.

Хаос, охвативший эту часть замка, стал нашим прикрытием. Крики и звон оружия привлекли внимание стражи, но никто не понимал, что происходит. Слуги в панике бегали по коридорам, воины спешили к саду, думая, что замок атакован снаружи. В этой суматохе две женщины в простых платьях могли легко затеряться.

Мы бежали по тёмным узким коридорам, о существовании которых я лишь смутно догадывалась во время своих первых «исследований» замка. Эйла вела меня уверенно, словно знала каждый поворот.

– Эйла, – задыхаясь, прошептала я, когда мы остановились у развилки двух коридоров. – Откуда ты знаешь эти проходы?

– Я изучила эти коридоры, когда нас сюда привезли, – ответила она, прислушиваясь к звукам погони. – Телеги! – внезапно прошептала Эйла, хватая меня за руку. – На заднем дворе! Они вывозят мусор и пустые бочки! Если мы успеем…

Это был безумный, отчаянный план. Но другого у нас не было. Мы выскочили из служебных коридоров на задний двор – небольшую площадь позади замка, где располагались кузница, мастерские и склады. Здесь тоже царила суматоха. Слуги испуганно жались к стенам, перешёптываясь и показывая в сторону главного замка, откуда доносились крики. Стража бежала в противоположную сторону, к месту происшествия.

У малых ворот, ведущих к дороге в ближайшую деревню, стояла телега, доверху гружённая старыми мешками, пустыми бочками из-под эля и прочим хозяйственным мусором. Возница, испуганный старик с трясущимися руками, торопливо подгонял лошадей, желая поскорее убраться из замка, где творилось что-то непонятное и страшное.

Стражники у ворот отвлеклись на крики и беготню. Один побежал узнать, что происходит, второй повернулся к нему спиной, вглядываясь в суету во дворе. Эти несколько секунд невнимания были нашим единственным шансом.

Мы, пригнувшись и стараясь слиться с тенями, метнулись к телеге. Быстро забрались в неё, зарылись в вонючие, мокрые тряпки, затаили дыхание и замерли. Сердце колотилось так, что казалось, его стук услышит весь мир. Мешки пахли прокисшим пивом, гнилыми овощами и ещё чем-то неопределимо мерзким.

Вот телега дёрнулась и медленно покатила к воротам. Грохот колёс по камню казался оглушительным. Голоса стражников доносились совсем рядом. Мгновения тянулись, как часы. Каждый звук мог выдать нас, каждое движение могло стать последним.

– Эй, старик! – окликнул возницу один из стражников. – Что везёшь?

– Мусор, господин стражник, – дрожащим голосом ответил старик. – Пустые бочки и тряпьё. Как обычно.

– Проверить? – спросил второй стражник.

Я перестала дышать. Эйла сжала мою руку так крепко, что ногти впились в кожу.

– Да брось, это же Бер, – отмахнулся первый. – Он, почитай, всю жизнь господину служит.

И телега снова покатила. Скрежет подъёмной решётки за спиной прозвучал как самая прекрасная музыка в мире. А когда повозка выехала на дорогу, ведущую прочь от замка, я почувствовала, как напряжение постепенно покидает моё тело. Мы выбрались. Мы были на свободе…

Телега скрипела и подпрыгивала на каждой выбоине, как живое существо, изнывающее от боли. Мешки вокруг нас источали невыносимую вонь. Я зажала нос рукавом платья, но запах проникал через ткань, въедался в кожу, оседал в горле.

Эйла лежала рядом, прижавшись ко мне так плотно, что я чувствовала каждую дрожь её тела. Её дыхание было неровным, прерывистым – то ли от страха, то ли от этого удушающего смрада. Мы не осмеливались шептать, только изредка сжимали руки друг друга, когда телега особенно сильно подпрыгивала или когда снаружи раздавались голоса.

Время текло мучительно медленно. В темноте нашего зловонного убежища невозможно было понять, сколько прошло – час или полдня. Руки затекли, спина ныла от неудобного положения, но я не смела пошевелиться. Ноги свело судорогой, но я стиснула зубы и терпела.

Вдруг движение прекратилось. Телега остановилась с резким скрежетом. Я услышала, как возница неуклюже спрыгнул на землю, его тяжёлые шаги удалились, а затем до нас донёсся плеск воды. Река. Он поил лошадей.

– Сейчас, – едва слышно выдохнула я.

Мы стали осторожно выбираться из нашего убежища. Мешки липли к коже, оставляя мокрые пятна неопределённого цвета. Эйла всхлипнула, когда её волосы зацепились за острый край деревянного борта, но звук потонул в шуме воды.

Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в тревожные оттенки багрянца и золота. Мы оказались на краю густого соснового леса, у извилистой речки, которая серебрилась между тёмными стволами. Воздух пах смолой, мокрой землёй и свободой. Настоящей, осязаемой свободой, которую я почти забыла за недели заточения.