На следующее утро я снова проснулся рано. Есть абсолютно не хотелось, поэтому я сразу направился к ставшему уже моим хозяйству. Когда я вышел на поляну, первым, что бросилось в глаза, были последствия вчерашнего несчастного случая – изуродованное дерево и следы крови на траве. Ящики со снарядами казались мрачным чем-то, злобно поджидающим моей ошибки. Борясь с желанием развернуться и уйти, я закурил, стараясь выгнать из головы мысли о случившемся. В конце концов, более или менее приведя в порядок мысли, я отправился к складу. Осмотрел ящики – никаких повреждений не было. Несколько обнаруженных сколов и вмятин были явно старыми.

— Леша, нам капитан приказал явиться к тебе, — произнес сзади знакомый голос.

Я обернулся. На тропе, ведущей к лагерю, стояли четыре бойца, среди которых был Лешка Митрофанчик – один из группы Терехина, с которой я попал в партизанский лагерь. Бойцы, опасливо поглядывая на склад взрывчатки, жались ближе к деревьям, не рискуя выходить на поляну.

— Расслабьтесь, — сказал я. — Если никто не сделает какой-нибудь глупости, ничего не взорвется. Капитан сказал, зачем вас прислал?

— Товарищ капитан, — ответил за всех Лешка, — сказал, что мы поступаем к тебе в подчинение, и приказал явиться сюда.

— Ясно. Значит, так, бойцы, капитан решил, что в отряде должны быть еще люди, кроме меня, которые смогут работать со взрывчаткой. Поэтому мне приказано обучить вас тому, что знаю сам. Вы все, как я понимаю, артиллеристы? — Я дождался кивка и, покопавшись в ящике со взрывателями, достал М1. — Это что такое?

Для того чтобы передать свой небольшой опыт вверенной мне четверке бойцов, хватило трех дней. Парни оказались толковые и, в силу своей воинской специализации, уже кое-чему обученные. С устройством большинства отечественных артиллерийских взрывателей, имевшихся у нас на складе, они в общих чертах уже были знакомы. Так что мне оставалось только научить своих подопечных приспосабливать их для применения в качестве минных взрывателей и, более углубленно, прочитать курс лекций о взрывателях противника. До обеда бойцы занимались со взрывателями, а после – извлечением тола из оставшихся мин.

Компания у нас подобралась веселая. Про Лешку Митрофанчика я уже рассказывал. Добавлю только, что за время пребывания в партизанском лагере он немного оживился, и его веселый характер развернулся в полной мере. Из-за еще незажившего плеча долбить тол я его не ставил – давал ему только поручения, не предполагающие физических нагрузок.

Андрей Винский, ранее служивший заряжающим при 122-миллиметровой гаубице, был ростом даже повыше Митрофанчика. Был он абсолютно лыс и чем-то напоминал мне Фантомаса. Впрочем, характером Андрей совсем не походил на знаменитого суперзлодея.

Спокойный, даже флегматичный, он только добродушно порыкивал на постоянные шуточки Митрофанчика насчет преимуществ лысой головы и разочарованности этим фактом вшей и прочей насекомой живности.

Максим Гришин, до войны служивший вместе с Винским, был его полной противоположностью. Небольшого роста, юркий как мышь и с постоянным хитрым блеском в глазах. За время общения с ним у меня создалось впечатление, что это человек, у которого можно найти все что угодно, а если чего-то все же не найдется – он знает, где это достать. Даже одежда на нем казалась новенькой, чистой и без единой дырки. Чувство юмора у него было не меньше чем у Лешки – в его лице Гришин нашел постоянного партнера по шуткам, и во время добычи тола над поляной, почти не смолкая, звучал смех.

Последний член моей группы не был похож ни на одного из остальных и держался как бы особняком. Сергей Селиванов, служивший ранее наводчиком сорокапятки, был насквозь идейным человеком. Еще когда переданные мне в подчинение и на обучение бойцы только вышли на поляну, я заметил его осуждающий взгляд, которым Сережа прямо прожигал мою трофейную куртку. Видимо, он считал, что для советского человека носить фельдграу, пусть даже взятое в бою, недостойно. Сам он был одет в более или менее целую гимнастерку, чистые штаны и почти новые сапоги. Черные волосы Селиванова были всегда аккуратно причесаны, а лицо чисто выбрито. На шутки он не отвечал, видимо принципиально, и все его разговоры были только на одну тему – бить врага где угодно, как угодно и чем угодно.

В общем, наша, по выражению Лешки, «взрывная группа» сработалась. К концу третьего дня даже Селиванов перестал коситься на мою куртку и полностью сосредоточился на рабочих вопросах. На хозяйственные работы я, как раньше старшина, своих бойцов не отпускал – это, похоже, превращалось уже в традицию. Сережа вначале попытался возмутиться, но я быстро объяснил ему, что, во-первых, у нас полно своей работы, а во-вторых, с дрожащими после топора пальцами я его к взрывателям и близко не подпущу. В итоге Селиванов смирился.

В ходе занятий я стал размышлять о том, чем из опыта будущего можно было бы поделиться с командованием. Конечно, я имею в виду не находящегося в Москве Верховного главнокомандующего, а своего непосредственного командира – капитана Зыклова. Такая мысль пришла мне в голову на второй день после того, как тот передал мне в подчинение бойцов. Дав им задание ковырять тол, я присел под деревом на дальнем от взрывчатки краю поляны и принялся размышлять. Что я знаю о взрывном деле, кроме устройства взрывателей, снарядов и так далее? Первой пришла в голову мысль о террористах будущего. Что там творится в Ираке, Афганистане, на Кавказе и в других горячих точках? Ставят фугасы на дорогах, машины со взрывчаткой, шахиды всякие… Ну, дороги мы и так минируем. Можно минировать еще важные для противника объекты, коммуникации и так далее. Но с дистанционными взрывателями дело у нас обстоит туго. Точнее, никак не обстоит – их вообще нет. Самому что-то придумать? Только механику нажимного и натяжного действия. Но здесь нет ничего нового для этого времени. Про всякую электронику я даже не думал. Во-первых, ни мобильных, ни китайских электронных часов и вообще ничего такого у нас не было, а во-вторых, даже если б оно и было – я абсолютно не представлял себе, что с ними делать. Кстати, мосты наш отряд вроде бы еще не подрывал и поезда под откос тоже не пускал. Надо будет предложить капитану. Правда, сильно сомневаюсь, что я смогу рассчитать заряд для подрыва моста или поезда.

Что у нас дальше? Объединим в один пункт шахидов и груженные взрывчаткой автомобили. Оба метода предполагают, что человек, идущий на акцию, приносит себя в жертву. Немного поразмыслив, я решил, что капитан, скорее всего, просто даст мне по морде за подобное предложение. Эти варианты тоже отметаются. Хотя… Если заминировать машину, для большего эффекта напихав туда какого-либо мусора в качестве осколочного элемента, загнать ее в нужное место, а потом поставить взрыватель на срабатывание, например, от открытия двери кабины – может и сработать. Представим ситуацию: захватываем немецкий грузовик, набиваем его толом, кто-то из партизан в трофейной форме подгоняет машину к нужному объекту, активирует ловушку и скрывается… Немцы, обнаружив бесхозную машину, естественно, пытаются ее отогнать в другое место, открывают дверь, и все взлетает на воздух. А если они сначала проверят груз? Значит, надо ставить дублирующий взрыватель на кузов, чтобы сработал, если кто-то туда залезет. Какие минусы? Для начала надо где-то достать несколько сотен килограммов тола для каждой машины. А у нас на складе, на взгляд, больше пятидесяти килограммов не наберется. Потом, нужен как минимум один боец, способный проехать через все дорожные посты жандармерии и охрану объекта, не вызвав подозрений, а потом так же тихо скрыться. Вряд ли получится. Скорее всего, его перехватят на первом же посту. Ну да ладно. Мое дело – матчасть, а над планом доставки груза пусть болит голова у капитана.

Что еще? Теракты масштабом помельче. Бомбы в мусорных баках в местах скопления людей. Опять же, дистанционный детонатор я не сделаю. Замедлитель? Ничего надежного в голову не приходит. Просто бросить бомбу в толпу по методу эсеров? У Савинкова я читал рецепты тогдашних взрывателей из стеклянной трубки с кислотой, уложенной особым образом и разбивающейся при ударе. Кислота вытекает из разбитой трубки, попадает на инициирующее взрывчатое вещество, от которого детонирует тол. Слишком ненадежно – от несчастных случаев с такими трубками подорвалось больше эсеров, чем погибло на терактах. Да и ресурсы – где я эти трубки возьму? Кислоту, положим, можно взять из аккумуляторов, если такие найдутся. А что взять в качестве инициирующего взрывчатого вещества? Тоже отпадает.