Преодолеть влияние Камней было невозможно. Разумеется, многие пытались. Это был своего рода обряд посвящения. Молодежь, нервно хихикая, выходила за границу города перед самым закатом. Но невидимая сила неизменно сметала их и несла в сторону дома, словно пыль из дальнего угла.

В целом это было невинное развлечение. Но порой кто-то уходил слишком далеко. Камни всегда возвращали беглеца, что бы ни лежало на пути между ним и городом. Человека тащило к дому, пока он врезался в деревья и спотыкался о неровности в земле. Бывало, кто-то разбивал губу или получал синяки. Клинток Финли однажды сломал лодыжку, зацепившись ногой за корень. Но трагедии, подобной той, что произошла с семьей Кэллоуэй, еще никогда не случалось.

Поначалу предприимчивые фермеры, желая получить больше земли, пытались сдвинуть камни. Выкопать их из земли и оттащить дальше с помощью веревок, цепей и скота. Телеги и рычаги пошли в ход. Даже взрывчатка из черного пороха. Но камни не поддались. А теперь сдвинулись с места. Они приблизились, сжимая кольцо вокруг города.

Грир могла представить, как произошла эта трагедия. Кэллоуэи вышли сгонять стадо еще до заката. Беспокоиться им было не о чем. Эта часть леса охранялась Камнями. До сегодняшнего дня. Камни подвинулись, утягивая за собой все живое. Овец. Баранов. Семейство Кэллоуэй. Должно быть, они пролетели сотни ярдов, через деревья и кустарники, каменистые насыпи и ручьи, врезаясь во все, что попадалось им на пути, и друг в друга…

Страшно представить, каково это, когда полностью теряешь контроль над телом, над собой. Грир надеялась, что они умерли сразу, от первого же удара, и не страдали.

Услышав наконец, что говорит Грир, люди, подняв взгляды от кровавой бойни, уставились на громадные камни.

Послышался удивленный шепот.

– Они же всегда…

– Разве они не…

– Как они…

– Кто мог…

Эллис сел рядом с Тамасом и ласково, медленно заставил его отпустить Фиону Кэллоуэй. Он бережно забрал ее оторванную кисть из рук юноши и положил на мокрую траву. Казалось, что это муляж. Или осколок разбитого кувшина. Брошенная на берегу раковина устрицы. Но не рука, принадлежащая девушке, которая еще пару часов назад жила, дышала. Фиона была всего на пару лет младше Грир. Милая девушка с веснушками и длинными багряными локонами. Теперь клочья ее волос были разбросаны по траве, будто обрывки веревки.

Грир больше не могла сдерживать рвоту. Она склонилась над травой, кашляя и всхлипывая, содрогаясь от отвращения.

Постепенно люди начали задавать другие вопросы. Не «как», а «почему». И эти «почему» произносились все громче, испуганный шепот сменился вскриками ужаса. Паника нарастала, и Хессель Маккензи выступил вперед, чтобы успокоить людей. Он развел руки в стороны, надеясь навести порядок.

– Друзья мои, сегодня произошла страшная трагедия. Семья Кэллоуэй была частью нашего общества. Нашими соседями, друзьями, родными. Потеря… – Он взглянул на поле, залитое кровью, но не мог сказать, сколько на нем лежит погибших. – Потеря стольких жизней… Это неизмеримое горе. Непостижимое. Мы не знаем, что повлекло…

– Все мы знаем! – крикнули из толпы. – Это из-за Камней! Камни подвинулись!

Хессель взглянул на ближайший монолит. Красное мерцание дрожало в нем, подобно зверю в клетке, рвущемуся на свободу. Хессель заговорил снова, но теперь его голос звучал неуверенно и напряженно.

– Похоже, это действительно так, – признал он, – но мы пока не знаем почему. Или как. С утра мы…

– Я пойду. – Грир сама испугалась, когда слова слетели с ее губ. Все повернулись к ней, и она ощутила на себе тяжелые, испытующие взгляды. – Я пойду, – повторила она, расправляя плечи, пытаясь казаться храброй. – У меня есть карты. Я сверю по ним расположение всех Камней-оберегов. И мы сразу сможем понять, если они сдвинулись.

Хессель покачал головой, но Айан выступил вперед, не давая ему возразить.

– Вполне вероятно, что это не единственный случай. Если и другие Камни переместились, мы должны выяснить куда. Кто-то еще может оказаться… – Он опустил взгляд на оторванную кисть Фионы, лежавшую на траве. – Необходимо определить новые границы. Нам не обойтись без карт. А с этим никто не справится лучше Грир.

Хессель задумчиво обвел взглядом толпу и кивнул.

– Отправляйся сразу на рассвете. И возьми с собой других. Никто – повторяю, никто, – сказал он, повышая голос, – не должен ходить по одиночке, пока мы не разберемся в происходящем.

Две девушки отступили в толпу, будто боялись, что Грир выберет их, заставив идти вместе с ней на разведку. Люди неуверенно зашевелились, но не решались смотреть на Грир, отводя глаза в сторону. Она взглянула на Эллиса, и тот кивнул. Что бы ни случилось, они будут держаться друг друга.

– Но как так вышло? Как они могли подвинуться? – спросил кто-то в толпе.

Хессель устало всмотрелся в собравшихся, пытаясь понять, кто это сказал.

– Не знаю.

– Это же Благоволение, разве нет?

Люди расступились, и вперед вышла Мерибек Мэттьюс, пожилая вдова, закутанная в шаль и багровый шарф.

– Благоволение сдвинули Камни. Лишь они способны…

– Мы не знаем наверняка, – напомнил Хессель, прерывая ее дерзкую речь.

Толпа заволновалась. Сомнение и тревога отразились на лицах собравшихся. Грир не хотелось верить в предположение Мерибек Мэттьюс. Но если все так и есть и Благоволение сузили кольцо камней, что это означает? Перемирие окончено? Они снимают с города свою защиту?

Грир вспомнила о карте, которую ей подарил Эллис. Они совсем про нее забыли, когда услышали крики. Должно быть, она потерялась где-то по пути, когда все, растерянные и напуганные, бежали на ферму Кэллоуэй. Грир подумала о большой реке, которую не надеялась когда-то увидеть, и в груди вновь разгорелась жажда открытий.

Если перемирие окончено и границы исчезли… Сгорая от любопытства, Грир подошла к ближайшему Камню, чтобы проверить свою теорию. Сердце бешено колотилось от страха и надежды. Каково же было ее разочарование, когда она ощутила невидимое сопротивление, от которого ныли пальцы, по коже пробегал холод, и тело немело, словно только проснувшись от долгого сна. Грир всем весом наклонилась вперед, ощущение было такое, будто она борется с огромной волной, которая не позволяет ей плыть дальше. Она не могла выйти за границу Камней.

– Что-то их разозлило! – выкрикнула Мерибек. – Кто-то их разозлил.

Грир нахмурилась. Сегодня Луиза отказалась оставлять подношение, и ее богохульные слова звучали достаточно громко, чтобы кто угодно ее услышал. Что угодно. Нет, не может быть, что в этом виновата Луиза. Это всего лишь совпадение.

– Пожалуйста, лишь бы так и было, – с горечью прошептала Грир.

Ее слова облачками пара повисли в холодном ночном воздухе. Ветер подхватил их и унес. Прочь от толпы. Прочь от залитого кровью поля. Прочь от мерцающих Камней, высоко в темное небо, поглотившее их – неуслышанные, незамеченные.

Первый зов прозвучал в тот момент, когда Грир опустилась на длинную скамью в Доме совета, усталая и запыхавшаяся. До заката оставался еще час, но ей уже хотелось закрыть глаза и уснуть.

За день они с Эллисом прошли вдоль всей границы города, и теперь ноги у Грир ужасно ныли. Она больше не могла сделать ни шага, но вымоталась не настолько, чтобы перестать чувствовать боль. Пальцы рук одеревенели от того, как долго она держала карандаш, подсчитывая расстояние и проводя новые границы, и стали черными от графита. Ее сумка была набита новыми картами и заметками, но Грир знала, что работа еще не окончена.

Подвинулись все Камни. Одни – всего на несколько ярдов, словно тайком подкравшись чуть ближе к городу, чтобы горожане ничего не заметили. Другие – как те, что погубили семейство Кэллоуэй, – были куда более смелыми.

Голова у Грир раскалывалась. Весь день люди обменивались слухами, и те разносились по ветру, достигая ее ушей. Они ее не удивили. Местным жителям всегда не хватало воображения. Живя в кольце Камней, в своей тесной общине, они привыкли мыслить в ее границах и не мечтать о большем.