Памятуя о том, как Эсрай может действовать на брата, Эльза тут же уточнила:

— А девочки где?

— А это одним богам ведомо, куда их телепортировал твой братец.

Эльза смотрела на химеру, притащившую Юру, и понимала, что видит существо совсем иного толка, чем химеры бабушки или брата. Ведь создания Угаровых не обладали способностями к разговору на русском языке. Говоря по правде, и на любом другом человеческом языке они тоже не говорили. Горг вдруг подёрнулся дымкой и начал расплываться и выцветать, напоминая рисунок углём на камне попавший под дождь. Спустя минуту стали заметны лишь его очертания, а после эфемерная фигура попросту втянулась обратно в Юрия. Что, кем бы это существо ни было, в любом случае оно помогло брату.

Первым делом Эльза принялась вливать алхимию, приоткрыв рот Юрию. Хоть на четверть, но резерв это должно было восполнить. Такой метод в основном использовался на поле боя. Метода грубая и небезопасная, но позволяющая бойцам прийти в чувство и продолжать вести бой.

«Хорошо бы отыскать Эсрай с Шанталь. Уж альбионка как-то умудрялась восстанавливать брата до состояния живчика исключительно собственным физическим контактом».

Так что все силы лекарка бросила на приведение в чувство брата.

То, что без вмешательства Юрия не обошлось, Эсрай поняла практически сразу же. Она чувствовала, как нечто пытается добраться до них, привести в состояние неминуемого хаоса пространство вокруг их щита. Но добраться напрямую к энергетическому лунному щиту хаосу не удалось: ведь лёд, словно сопротивляясь воздействию, нарастал в арифметической прогрессии. Чем больше давил хаос, тем сильнее росла толща льда.

Та же Шанталь наконец отмерла, после получив справедливую порцию негодования от альбионки.

— Ты бы хоть предупредила, что собираешься в транс впадать, — буркнула богиня, удерживая щит. И внезапно поняла, что вообще-то реакция льда была не на магию Юрия, а с точностью до наоборот — на её, альбионские корни.

— Я не впадала в транс, — буркнула Шанталь. — Я слушала, как вы велели. А потом меня волной какой-то дряни накрыло, так что мысли путались и тело окаменело. Не могла даже пошевелиться.

— Прекращай мне выкать, будущая императрица Российской империи, — не удержалась от подколки богиня, но тем не менее пытаясь установить более тёплые отношения с голландкой. Если та действительно станет императрицей, то с учётом дружеских отношений, сложившихся между принцем и Юрием, контактировать их жёнам придётся часто.

— Стану или не стану я императрицей — это ещё неизвестно, — разумно рассуждала магматическая змея, не спеша примерять на голову корону Российской империи. — То, что энергетически произошло после нашего слияния, не считается, пока брак не консумирован. А вы — невеста моего наставника. А это статус для меня уже закреплённый,

— Ладно, опустим социальные статусы. Всё равно давай на «ты». На морском дне, знаешь ли, все одинаковы. Что ты услышала до того, как тебя скрутило? Так-то повторная серия толчков была, а мы сейчас погребены заживо под толщей ледяного проклятия Чёрного моря.

Шанталь мялась какое-то время, пытаясь кольцами собственного тела отвоевать у льда больше пространства. Но из-за соприкосновения со льдом она каменела. Приходилось удерживать концентрацию, распаляя внутренний жар. Лёд таял неохотно, отступая сантиметр за сантиметром, но при этом выделяя горячий пар. Но от этого под щитом становилось влажно и парко, как в бане.

— Прекращай нас парить, — отмахнулась альбионка. — Моя защита пока выдерживает. Да и, кажется, к нам уже Юра пробивается. Не хотелось бы к нему попасть запечёнными в собственном соку.

Шанталь послушалась, смирно обернув альбионку каменными кольцами на всякий случай.

— И всё же, что ты там такого расслышала?

Шанталь мялась, не спеша отвечать, неуверенно глядя на альбионку.

— Ты вон какая сильная, с боевой формой в виде крыльев, да и статус архимага магии земли имеешь, и если уж ты ничего не расслышала, то, возможно, мне просто показалось.

Похоже, от волнения она стала думать вслух. Ибо ответом на её рассуждения был только смешок платиноволосой альбионки:

— Прекращай терзаться и недооценивать себя. Тебя пересобирала сущность такого порядка, что нам всем и не снилось. Так что ты собственные возможности даже не представляешь. Если тебе что-то показалось, то, вероятнее всего, нихрена тебе не показалось. Рассказывай.

Собравшись с духом, Шанталь ответила:

— Я когда-то в детстве играла с отцом в домино, игра из костяшек с точками и рисками. Пока он отвлёкся, я выстроила цепь костяшек, но случайно опрокинув одну, запустила цепь обрушений. Здесь та же система.

— Поясни, не совсем понимаю.

— Озеро представляете? А на нём плавают деревянные плоты, они могут сталкиваться, могут наползать друг на друга, могут отталкиваться в разные стороны от столкновения. Так вот очень глубоко под землёй есть такое озеро из… магмы, — выдавила из себя голландка, — по нему плавают плоты-плиты, на которых мы живём, сами того не зная. Обычно, колебаний мы не замечаем. Но кто-то начал раскачивать один из плотов и спровоцировал столкновение, высвободив поток разрушительной энергии, который по цепочке, словно домино, дошёл до нас.

Эсрай ошарашенно слушала пояснение Шанталь, понимая, что сама бы в жизни не отыскала подобной причинно-следственной связи и аналогии. Да она вообще ничего не услышала, кроме возмущённого шёпота руд и минералов неглубокого залегания.

Шанталь же слушала свою стихию, которая очевидно находится на недосягаемых глубинах, но отозвалась и что-то то ли показала, то ли пояснила «сестре по силе».

— А озеро случайно не подсказало, с какой стороны воду мутят на плотах? — без тени намёка на шутку уточнила альбионка.

— Через море от нас под горами проходит край одного из плотов… — неуверенно ответила голландка, — но я могу ошибаться, меня тогда уже волной боли скрутило.

— Османы, значит, решили отыграться за потерю флота. И ведь как филигранно. Не подкопаться. У себя на территории они вольны делать что угодно, а последствия разгребать нам.

В момент осознания сего простого факта Эрай вдруг почувствовала, как лёд на мгновение перестал давить всей своей мощью на её щит. Ледяная корка истончилась, и сквозь преломление света она рассмотрела искажённое болью и мукой лицо Юрия в звериной ипостаси. Тот стоял на одном колене и взрывал когтями камень. Из него словно сквозь решето, толчками выплёскивалась энергия ярко-розового и серебристого оттенков. А кровь жениха заливала всё вокруг, делая его похожим на одного из своих демонов-подселенцев.

Резко усилив напор, дабы пробиться к жениху, Эсрай услышала оглушительный треск льда, заодно крикнув Шанталь:

— Пробиваемся к Юре!

Змее дважды говорить не нужно было. Та изо всех сил ломанулась к своему наставнику. И в момент, когда казалось, что они вот-вот встретятся, корка льда вдруг резко стала утолщаться. И, словно в замедленном времени, фигура Юрия стала смазываться, меняясь на ледяные торосы моря. В ужасе осознавая, что у жениха ничего не вышло, они вдруг с Шанталь ухнули в темноту.

Султан Баязед IV стоял на скалистом уступе побережья Мраморного моря, кутаясь в подбитый соболем кафтан от пронизывающего ветра. В нескольких сотнях шагов от него, на выровненной магами площадке, творилось нечто, что его величество в упор не понимал. Толпа магов земли — от магистерского уровня и выше — замерла в глубокой концентрации, но вместо привычных глазу боевых конструктов, сияющих пентаграмм или дыбом встающей земли, не происходило ровным счетом ничего. Воздух не искрил, скалы не крошились, лишь едва уловимое марево дрожало над точкой приложения силы, эгрегором которой выступал сам архимаг земли — сухой как жердь старик с лицом, изрезанным морщинами, точно карта высохших рек.

Баязед нервничал. Его пальцы барабанили по эфесу ятагана, желваки гуляли на лице, а в груди закипало раздражение пополам с ощущением, что его, Повелителя Мира, держат за неразумного мальчишку.