— Махди-паша! — рявкнул он, даже не оборачиваясь, уверенный, что великий визирь маячит где-то за правым плечом.

Тот материализовался немедленно, склонившись в глубоком поклоне так, что полы его расшитого золотом кафтана коснулись влажной от вечерней росы земли.

— Мой султан?

— Узнай, — процедил Баязед, не сводя тяжелого взгляда с замерших магов, — почему они тратят здесь время своего повелителя, занимаясь непонятно чем. Я не для того тащился из Топкапы, чтобы любоваться на стариков, пучащих глаза в пустоту.

Махди-паша, умудренный годами службы царедворец, знал толк в обращении с султанским гневом. Он выждал три удара сердца, давая владыке выпустить пар, после чего заговорил мягко, почти вкрадчиво:

— О великий из великих, воплощение первозданной Тьмы на земле, прошу тебя — обожди ещё полчаса. Всего полчаса. Архимаг клянется своей бородой, что первые плоды ритуала ты узришь именно к этому сроку. А ожидание, если будет на то твоя высочайшая воля, можно скрасить. Из Топкапы доставили ту самую наложницу, на которую ты изволил обратить взор во время последнего празднества. Она ждет в твоем походном шатре.

Баязед помедлил ровно мгновение, переваривая услышанное. Затем дернул уголком рта в подобии усмешки и, швырнув визирю короткое «проследи», направился к разбитому специально для него огромному шатру из алого атласа.

Внутри царил интимный полумрак, разгоняемый лишь мягким светом артефактных светильников, подвешенных под куполом. На полу, выложенном коврами, работал тепловой контур — искусная вязь рунных линий, источающая ровное, ласковое тепло, мигом прогнавшее ночную сырость. А в центре шатра, на груде подушек, возлежала она. Невольница была полностью обнажена, если не считать тончайшей золотой цепочки, обвивавшей ее талию, да капель ароматических масел, мерцающих на смуглой коже в свете светильников, словно жидкий жемчуг. От нее пахло розой и мускусом, и Баязед, скинув с плеч тяжелый кафтан, решил, что полчаса ожидания — не такая уж и высокая цена.

Спустя отведенное время султан, поправив одежду, вышел из шатра в ночь — и замер на пороге. Картина перед ним изменилась разительно. Две трети магов земли попросту лежали на земле — кто ничком, кто навзничь, раскинув руки, точно сломанные куклы. У молодого мага с острым лицом кровь тонкой струйкой текла из носа, капая на дорогой кафтан. У его соседа алая влага сочилась из ушей. Еще один, совсем юный, лежал с запрокинутой головой, и кровавые дорожки текли у него из глаз, оставляя багровые борозды на висках. Помощники метались между телами, но не затем, чтобы помочь павшим — они осторожно, стараясь не прервать ритуал, вливали алхимические эликсиры в рты тем немногим, кто ещё держался на ногах. А в центре, в точке схождения сил, стоял архимаг с горсткой сильнейших магов земли. Их лица были белы как мел, жилы на висках вздулись от напряжения, но они продолжали воздействовать в одну точку — туда, где дрожащее марево стало гуще и будто бы обрело глубину, как если бы сама ткань мироздания истончалась под их напором.

Ночь давно опустилась на побережье, укутав мир чёрным бархатом, расшитым звездами. Баязед уже открыл было рот, чтобы вновь дать волю раздражению, но тут перед ним, словно из-под земли, вырос Махди-паша. В руках визирь держал свиток с сургучной печатью, которую сломал столь поспешно, что воск осыпался на землю крошкой.

— Мой султан, срочное донесение из Крыма. Весть прибыла, пока вы изволили почивать.

Султан развернул свиток, пробежал глазами строки — и его брови поползли вверх.

«В шесть часов пополудни в Крыму случилось сильнейшее землетрясение, кое-разрушило множество зданий и даже дало крен одной из башен великой Херсонесской крепости».

Трещина в цитадели русов! Баязед довольно улыбнулся, пряча усмешку в бороде. Значит, что-то его маги все-таки сотворили. И, судя по тому, что архимаг с помощниками продолжали воздействие, не сбавляя накала, они творили великую волошбу. Посему султан присел на принесенный слугами походный трон, утвердил подбородок на кулаке и принялся наблюдать дальше.

Прошло ещё полчаса. Позы магов не изменились ни на йоту, они словно окаменели, слившись с той незримой силой, что исторгали из себя. Зато изменилось другое: на смотровую площадку, тяжело дыша и роняя перья, опустился почтовый сокол из Стамбула. С лапки птицы сняли цилиндр с гербом дипломатической службы. Махди-паша, сломав печать, с поклоном протянул донесение повелителю. Баязед читал, и каждое слово было для него словно услада для его ушей, глаз и чувства собственного достоинства.

«В восемь часов вечера Крым сотрясла еще одна волна землетрясений, более сильная, нежели предыдущая, в результате чего часть мостов была разрушена. Прибрежные крепости змеятся трещинами, даже некоторые дворцы принялись осыпаться, как карточные домики. Сошли сели по всему полуострову и грохочут обвалы в горах. Во тьме полуостров охватывает паника, и даже прибытие фениксов из столицы пока не может её обуять».

Месть должна быть сладкой. Но, судя по тому, что архимаг вместе с помощниками не прекращал воздействие, Баязеда ждало нечто ещё более шедевральное. Маги обещали своему повелителю месть, которую Пожарский запомнит надолго. И Баязед ждал. Ждал финала всего ритуала, впившись пальцами в подлокотники трона и жадно вглядываясь в ночную тьму.

Ещё спустя час доселе стоявшие на ногах маги обвалились, словно марионетки, потерявшие опору, — беззвучно, разом, точно некто всемогущий перерезал дергающие их нити. Тела рухнули на истоптанную землю вперемешку, и лишь помощники, не успев подхватить падающих, теперь лихорадочно проверяли пульс и вливали в посиневшие губы остатки алхимических зелий. Архимаг же, резко поседевший, его борода и волосы за эти часы стали белы как снег, шатающийся, едва переставляющий ноги, при помощи двух помощников дошел до повелителя. Он скорее рухнул в поклоне, чем действительно поклонился, и прохрипел пересохшим, надтреснутым голосом:

— Повелитель, свою задачу мы выполнили. Осталось теперь лишь ждать новостей.

ОТ АВТОРА:

Друзья, на этом четырнадцатый том истории Юрия Угарова завершается, но сама история продолжается! Не забываем ткнуть сердечко или лайкос книге, если не успели до того. Вам несложно, а мне приятно!

А теперь добро пожаловать в пятнадцатый том: https://author.today/work/601401

Говорить правду легко и приятно, жаль, что такой смертельный номер можно провернуть далеко не со всеми. Гораздо чаще приходится говорить правду не всю, не всем и не везде. А как вы хотели? Политика — искусство намёков и полутонов. Радует, что далеко не все такие интеллигентные. Некоторые старательно нарываются и получают по заслугам: кто-то уходит в минус по архимагам, а кто-то — в плюс по жёнам, а кто-то незамысловато получает в морду. Дипломатия — мой конёк. Что значит, можно вам другого атташе?