Документальная литература. Страница 253

Пьер Байяр — французский литературовед и психоаналитик, профессор университета Париж-VIII — на этот раз бросает вызов Шерлоку Холмсу. Он проводит расследование убийства сэра Генри Баскервиля, которое послужило отправной точкой сюжета знаменитой повести Артура Конан Дойла, и на основе веских улик блестяще доказывает, что Шерлок Холмс ошибся, назвав виновным Стэплтона. В результате настоящий преступник остался безнаказанным, затаившись внутри книги. Байяр вовлекает читателя в новое расследование, подмечая крайне любопытные особенности хорошо знакомой нам, казалось бы, истории о страшной собаке, наводящей ужас на Дартмурские болота. Пьер Байяр знаком русским читателям по вышедшим в издательстве «Текст» бестселлерам «Искусство рассуждать о книгах, которых вы не читали» и «Искусство рассуждать о странах, в которых вы не бывали».

Эта книга посвящена одному из самых драматичных периодов нашей истории, предопределивших судьбу не только СССР, но и современной России. Решался вопрос, быть или не быть ускоренной индустриализации (плодами которой мы пользуемся до сих пор). В прямое столкновение вошли крупнейшие кланы в руководстве СССР — условные «правые» (Бухарин, Рыков и Томский) условные «левые» (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сокольников и Крупская) и группа Сталина, которая вела свою собственную игру. На XIV съезде партии отношения между членами Политбюро перешли допустимые рамки, дискуссия стала формой сведения старых счётов. Именно эта схватка приведёт Троцкого к изгнанию и «ледорубу», Каменева, Зиновьева и Бухарина к расстрелу, а Сталина — к абсолютной власти. Почему в те дни Сталин неожиданно для всех поддержал «правых», хотя ещё совсем недавно открыто их критиковал? Какова была цель этого странного «шага вправо»? К чему это впоследствии привело? В настоящей книге доктор исторических наук Юрий Жуков на основе архивных данных подробно и доходчиво описывает события, произошедшие на вершине советской власти в 1926–1927 годах. Книга является продолжением труда Юрия Жукова «Оборотная сторона НЭПа».

Джироламо Савонарола (1452–1498) происходил из семьи потомственных врачей, и ожидалось, что он продолжит дело династии. Он действительно стал врачом – но не тел, а человеческих душ. В век жестоких войн, бесчестной наживы и невиданного разврата его призывы к милосердию, доброте, взаимопомощи, исправлению жизни набатом разнеслись над терзаемой внешними и особенно внутренними врагами Италией, но… остались пустым звуком, а самого говорившего заставили замолчать. Навсегда. Жизнь Савонаролы – это история постоянной борьбы, неравного боя одного против всех. Изучение письменного наследия Савонаролы, в первую очередь его писем, многие из которых переведены для данного издания впервые, являет нам не серого фанатика, а человека сострадательного и высокообразованного, достаточно указать на упоминание им закона всемирного тяготения за 200 лет до Ньютона. Попытка же осуществить во Флоренции теократию (власть Бога), провозгласив Иисуса Христа дожем создаваемой Савонаролой республики, не имеет прецедентов в истории человечества.

Книга – еще одна в длинной цепи документальных произведений, показывающих одну из самых скрытных сторон знакомой нам системы. Ее автор анализирует, в основном, один-единственный «узкий» вопрос о цензуре почтовой корреспонденции в СССР. Бывший советский военный цензор, затем «негласный» сотрудник МГБ, трудившийся на ниве тайной цензуры внутренней и международной переписки советских граждан, он несомненно является пионером в деле раскрытия тайн одного из самых сокровенных подразделений советского государства.

«На Тихорецкую состав отправится», «Я спросил у ясеня» – песни, ставшие народными, они проникают в самое сердце слушателей. Какой ценой давались эти мелодии композитору Микаэлу Таривердиеву? За талант, повышенную эмоциональность и обостренную чувствительность ему пришлось заплатить здоровьем. Довелось встретиться с нуждой, быть оклеветанным, даже попасть на скамью подсудимых, но его мироощущение всегда оставалось светлым, как небо из детских воспоминаний. А еще ему повезло найти настоящую любовь.

Томас О'Крихинь (Tomás Ó Criomhthain, 1856–1937) – не просто ирландец и, как следствие, островитянин, а островитянин дважды: уроженец острова Большой Бласкет, расположенного примерно в двух километрах от деревни Дун Хын на западной оконечности полуострова Дангян (Дингл) в графстве Керри – самой западной точки Ирландии и Европы. Жизнь на островах Бласкет не менялась, как бы ни бурлила европейская история, а островитяне придерживались бытовых традиций, а также хранили ирландский язык безо всяких изменений – и безо всяких усилий: они просто так жили. В самом начале XX века, в разгар Ирландского возрождения, гость острова уговорил О'Крихиня составить подробную летопись каждодневного бытия на Бласкете. Итог их пятилетней переписки – один из ключевых документов современной ирландскоязычной литературы и ее вдохновение на весь ХХ век, музей языка, поразительный культурный артефакт и целая особая вселенная, безвозвратно оставшаяся в прошлом.

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬАйзек Азимов – один из самых влиятельных писателей современности. Он придумал три закона робототехники (и сам термин), которые становятся все актуальнее, чем ближе мы подходим к изобретению настоящего искусственного интеллекта. Азимов успел выпустить больше 500 книг – созданные им миры заслужили множество литературных наград и до сих пор экранизируются, вдохновляя новые поколения.В своих мемуарах Азимов делится с читателями не только историей собственной жизни, но и мыслями, эмоциями, мнениями. Полушуточное соперничество с Артуром Ч. Кларком, работа над циклом «Основание» и отношения с дочерью – все эти и многие другие темы Азимов описал в своей последней книге. Полный юмора, ностальгии и самоиронии, его автопортрет вышел максимально искренним и реалистичным.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

За блестящими эссе Джоан Дидион скрывалась женщина на грани краха: мучительная тревога, творческий кризис, сложнейшие отношения с дочерью и многолетнее недопонимание с родителями. В этих интимных записях к мужу – её подлинный голос, полный боли, но и решимости.В ноябре 1999 года Джоан Дидион стала посещать психиатра, потому что, как писала она подруге, для ее семьи “последние несколько лет были тяжкими”. Она вела дневник для своего мужа Джона Грегори Данна, где подробно описывала беседы с врачом. Речь шла о депрессии, тревоге, чувстве вины и о сложнейших отношениях с дочерью, Кинтаной. Кроме того, у Дидион все чаще случались затяжные периоды, когда она не могла работать. Обсуждалось и ее детство – недопонимание, отсутствие контакта с матерью и отцом, рано возникшее ощущение надвигающихся катастроф. Эти записи – удивительно честный отчет, и мы видим те стороны Дидион, которые не были никому известны, но перед нами, безусловно, она – мучающая себя вопросами, но решительно отправившаяся в столь болезненное для себя путешествие.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.