Дом и семья. Страница 13

Эта книга — только для супругов. В ней раскрыто много профессиональных тайн, она глубоко обнажает физиологию брака. Последовательно, методом спокойной беседы,ответов на вопросы читателей, а также рассказов о реальных жизненных ситуациях автор постаралась раскрыть всё многообразие мира половых отношений, т.е. как бы взять брак под микроскоп.

Приступив к расследованию жестокого и загадочного убийства знаменитой рок-звезды, детектив из Сан-Франциско Ник Карран обнаруживает, что попал в призрачный мир, где сопутствуют друг другу лживость и соблазн. Ник оказывается не в состоянии устоять перед чарами своего подозреваемого номер один — сногсшибательной и свободной от предрассудков писательницы Кэтрин Трамелл, чей шокирующий вымысел описывает расследуемое им убийство с точностью до мельчайших и самых кровавых деталей. Попав в ловушку любви и крови, Ник находится на краю пропасти, и лишь только основной инстинкт самосохранения удерживает его от рокового шага…

Вот что написал в предисловии к книге Глен Доман, директор Института развития потенциальных возможностей человека, США: «Я думаю, что предлагаемая книга – одна из самых важных книг, когда-либо написанных. И я думаю, что её должны прочитать все, живущие на Земле, родители».Автор этой книги, кстати основатель корпорации SONY, занялся вопросами раннего развития неспроста – его собственный ребёнок отставал в умственном развитии. В результате опыта, приобретённого в воспитании и обучении своего ребёнка, с помощью специалистов он основал «Ассоциацию раннего развития» и школу «Обучение талантов», написал эту книгу и стал одним из известнейших специалистов мира в области раннего развития детей.Идеологию раннего развития Масару Ибука формулирует так:«Раннее развитие не предлагает насильственное вскармливание грудных детей фактами и цифрами. Главное – введение нового опыта „вовремя“».

В брошюре даются рецепты французской кухни и приёмы приготовления пищи в кастрюле-скороварке.

Говорят, что если бы нос египетской царицы Клеопатры был чуточку иным, совершенно другой стала бы вся история Европы. И это правда: испытываемые человеком чувства – стихия, часто более могущественная, нежели совокупная мощь всех материальных институтов. Но ведь чувства возникают не только к заморским красавицам.Маленькие домашние любимцы, кто они? Прибившиеся к нам, самозванным хозяевам планеты, бессловесные и бесправные твари? Или некие таинственные четвероногие миссионеры, посланные самой природой для выполнения в нашем доме какой-то высокой цели? Кто на самом деле кого приручил, мы их или они нас? В чем скрытый смысл насчитывающей многие тысячелетия совместной жизни? И что это – обычное симбиотическое сожительство разных биологических видов или некое сотрудничество отличных друг от друга разумов?Поиск ответа и составляет стержневое содержание книги.Написанная историком и философом, она – об обыкновенной домашней кошке. А может быть, и по-другому – о чуде кошки в истории нашей цивилизации.О тайне ее появления в нашем доме, о ее роли в истории наших народов, о скрытой механике приручения ею человека, о тех хитростях и уловках, с помощью которых она достигает своих целей, о ее достоинствах и талантах, об особенностях психологии, о грамматике ее языка, а также о других, иногда неожиданных материях…И в то же время (а может быть, и в первую очередь) – о нас самих. Ведь древняя, как мир, философия учит: что бы ни было предметом нашего анализа, познаем мы, прежде всего, самих себя.Для всех любителей живой природы, для тех, кто интересуется историей, философией, наконец, для тех, кто просто неравнодушен к русскому слову.

Адриан Моул продолжает вести свой тайный дневник. Он взрослеет, но его записки не становятся оттого скучнее. Разнообразив жизненный опыт и познав сладкую горечь взрослой жизни, Адриан раскованно и откровенно описывает своижизненные передряги и душевные катаклизмы. Жизнь так нелегка, когда тебе перевалило за 14 лет. Особенно если твои родители погрязли в сексе с посторонними; тебя обвиняют в токсикомании; вместо свиданий с любимой девушкой приходится силой выбивать у чиновников законное денежное пособие; а вместо уроков – принимать роды у собственной матери. Тут поневоле станешь отверженным интеллектуалом и начнешь писать гениальный роман...  

Ни одно праздничное застолье не обходится без салата оливье, ставшего символом и гордостью русской национальной кухни. Французы даже называют салат русским, и это не случайно. Француз Франсуа Оливье в бытность свою шеф-поваром одного из московских ресторанов изобрёл эту божественную кулинарную симфонию и увековечил имя своих предков.С тех пор прошло много лет, но рецепт не затерялся. Правда, время и люди изменили его до неузнаваемости, перманентным осталось только название и, пожалуй, ещё вкус — вкус истинного оливье.Мы сделали робкую попытку собрать и объединить в одной книге, если не все рецепты этого многоликого салата, то хотя бы большинство самых избранных, и думаем, что нам это удалось. За пределами книги, по понятным причинам, остались «фирменные» салаты, эксклюзивным правом на которые обладают почитательницы и последовательницы кулинарного таланта Оливье — наши милые и изобретательные хозяюшки.Выбирайте, пробуйте, ищите свой вкус, как ищут имидж; ибо оливье — благодатная почва для самых смелых и неожиданных поисков, экспериментов и открытий. И да помогут Вам на этом пути наши знания. Ваша фантазия и — оливье!

Если ты собака-поводырь, то привередничать на работе тебе не к лицу. Вот и лабрадор Трисон поступил на службу к весьма необычной подопечной. Со слепой старушкой не побегаешь, не поиграешь, но он отлично справлялся со своей задачей, несмотря ни на что. Правда, скоро все изменилось, судьба преподнесла сюрприз. И верный помощник попал к совсем другим хозяевам. Поводырь стал… охранником! Казалось, быть на страже в детском садике – легче легкого, пока там не произошло страшное событие. Однако Трисон не простой пес, поэтому даже в критической ситуации смог показать себя с лучшей стороны!

Давид Серван-Шрейбер — не самый простой автор. Он писал простыми словами о самых сложных вещах. О жизни и смерти, о том, как прекрасна и удивительна жизнь, даже когда она трудна и обидно коротка. О болезни и исцелении. О переплетении материального и духовного. О простых рецептах, которым находится место в самых непростых случаях. Его эссе никогда не были попыткой упрощения реальности, но всегда — приглашением к размышлению, к диалогу, к участию. Прошло три года с тех пор, как он написал свои последние строки, но диалог продолжается.