Философия. Страница 128

Коллективная монография представляет первую в отечественной историко-философской мысли попытку прочтения М. Хайдеггера в диалоге и сравнении с философскими традициями Востока.Для всех интересующихся философской мыслью Запада и Востока и компративистикой.

В общем, настала эпоха, в которой быть просто «эффективным менеджером» в сложившемся понимании этого термина — значит быть несостоятельным управленцем и, соответственно, —  быть реальной угрозой для окружающих и потомков. Один из примеров такого рода «эффективного менеджера» — У. Черчилль: голодный геноцид в Бенгалии (провинция Индии, умерло порядка 3 — 4 млн. человек, за который никто не ответил) в 1942 — 1943 гг., организованный колониальной администрацией (по сути оккупационной властью), и соучастие в старте «холодной войны» — яркие показатели его эффективности в злодействе.   

В центре внимания автора — известного французского философа, этнографа и психолога Люсьена Леви-Брюля (1857–1939) — проблемы природы человеческого мышления, культурной обусловленности его развития. Идеи Леви-Брюля породили плодотворную полемику и явились ценным вкладом в становление научного представления о природе сознания и мышления. Работы, включенные в книгу, выходили на русском языке более 60 лет назад и давно стали библиографической редкостью. Для психологов, социологов, философов и этнографов.

История парадоксов столь же древняя, как история логики и философии. Но возможно наибольшее их количество и разнообразие обнаружено в XXвеке.

В книге отражены своеобразные подходы к применению психологических знаний и технологий в менеджменте, рассмотрены аспекты лидерства и лидерских качеств руководителя. Примеры, ситуации, описанные в книге, дают представление о системе управления персоналом организации, группы сотрудников. Часть книги посвящена экспресс-психологической диагностике микроклимата групп. Книга будет интересна руководителям, психологам, которые работают с людьми в организациях и фирмах.

Миф — это наше вечное настоящее. Греческие боги, стоявшие у колыбели европейской цивилизации, по-прежнему с нами. Это Арес (Воин) и Аполлон (Законник), Зевс (Царь) и Гермес (Посредник), Гефест (Мастер) и Дионис (Безумец), Посейдон (Атаман) и Аид (Отшельник). Боги греческого пантеона представлены здесь как основные и составные ролевые модели, присущие каждому мужчине. Каждый бог (и архетип) имеет свой путь развития, который с переменным успехом пытаются пройти герои — полубоги. А реальные мужчины наследуют уже им… Мифы, раскрывая образ в многочисленных историях, рассказывают нам и о вечных сюжетах человеческой жизни. А узнать в себе бога — значит лучше узнать самого себя.

О. Георгий Флоровский (1893-1979) и оставленные им многочисленные труды занимают в истории русской мысли отдельное и своеобычное место. Они, прежде всего, далеко не умещаются в этой истории: творчество Ф. заметной и важной частью было англоязычным, а его рецепция в России до сих пор лишь зачаточна, тогда как на Западе успела основательно сложиться еще при его жизни. Другая особенность касается спектра областей этого творчества: главный вклад Ф. принадлежит христианскому богословию, распределяясь между несколькими предметными дискурсами – патрологией, экклезиологией, теологией культуры; но наряду с этим, крупное значение и влияние имеют труды Ф. по истории русской мысли, русской духовности и культуры. Эта особенность существенно сказывается и на персонологии Ф., которая лишь в малой части может рассматриваться как «философия личности». Ее основная часть – реконструкция и анализ представлений о личности у греческих Отцов Церкви и в православном учении о Церкви; другая же часть раскрывает персонологическое содержание различных страниц – эпох, движений или отдельных фигур – идейной и культурной истории России. При этом, несмотря на внешнюю гетерогенность, эта персонология, как и все творчество Ф., в полной мере обладает внутренним единством и цельностью. Признанным отличием Ф. как богослова было точное догматическое чутье, и его позиции во всем направлялись и поверялись установками веры и положениями догматики Православия. Поэтому, не получив нигде единого изложения (и, в частности, не включая систематической конституции концепта личности), будучи рассеяна по многим текстам разного времени и жанра, его персонология тем не менее являет собой цельную концепцию личности, последовательно строящуюся на принципах теоцентрического и христоцентрического персонализма. И, как в пору экуменической деятельности Ф., его позиции признавались подлинным «голосом православия», подобное значение имеет и эта персонология: в своей основе, она может рассматриваться как достоверная передача понимания личности в православии.