Драматургия. Страница 46

Пьеса Уильяма Тревора «За чертой» (В названии обыгрывается английское выражение «beyond the Pale», означающее «за пределами дозволенного». Вместе с тем «Pale» – историческая реалия. Так называлась английская колония с центром в Дублине, существовавшая в XIV в. За пределами мирного Пейла (т. е. за чертой, оградой) находилась опасная для англичан непокоренная Ирландия.) совмещает в себе несолько интонационных ключей. Это и тонкая психологическая драма, и ностальгические грезы о безмятежной детской влюбленности, и бытописание нравов, и экскурс в историю отношений Англии и Ирландии. Сочетая рассказ Милли, окрашенный ее не всегда благородными, но всегда живыми чувствами, с прямыми включениями прошлого, Тревор придает персонажам пьесы удивительную объемность.

Комедия в четырех действиях

Культовая пьеса Василия Сигарева «Пластилин». Премии «Антибукер» и «Дебют»

В первой, журнальной, публикации пьеса имела заголовок «Другие». Именно в этом произведении Сартр сказал: «Ад — это другие». На этот раз притча черпает в мифологии не какой-то один эпизод, а самую исходную посылку — дело происходит в аду. Сартровский ад, впрочем, совсем не похож на христианский: здание с бесконечным рядом камер для пыток, ни чертей, ни раскаленных сковородок, ни прочих ужасов. Каждая из комнат — всего-навсего банальный гостиничный номер с бронзовыми подсвечниками на камине и тремя разноцветными диванчиками по стенкам. Правда, он все-таки несколько переоборудован: нигде не заметно зеркал, окон тоже нет, дверь наглухо закрыта извне, звонок к коридорному не звонит, а электрический свет не гасится ни днем, ни ночью. Да и невозможно установить, какое сейчас время суток — в загробном мире время остановилось. Грешники обречены ни на минуту не смыкать глаз на веки вечные и за неимением зеркал искать свой облик в зрачках соседей, — вот и все уготованное им наказание, пытка бодрствованием, созерцанием друг друга, бессонницей, неусыпной мыслью.

Гарольд Пинтер — английский драматург, поэт, режиссёр, актёр, общественный деятель; лауреат Нобелевской премии по литературе 2005 года. Один из самых влиятельных британских драматургов своего времени. Двое лондонских лузеров находят третьего, опустившегося еще ниже их самих, и нанимают его сторожить пустую захламленную квартиру. Нищий, грязный, животный, циничный, шовинистически озлобленный старик, или «бич», как их называют сегодня, оказывается востребован. Обществу не только нужен «пустой человек», «человек без свойств», но обществу нужен и сторож. В страшном, размытом лице Сторожа европейская культура переживает свою надвигающуюся слабость перед силами, готовыми прийти, разрушить ветхую цивилизацию и самоуничтожиться, ибо просты и одноклеточны эти силы. (Павел Руднев)

Сейчас начнется необычное и, я бы сказал, сложное представление. Хотя речь пойдет о простых людях Будапешта. О людях из Будапешта, у которых волосы шевелятся при чтении «Собора Парижской богоматери», но которые, пожалуй, ни разу не испытали такого, излагая историю своей жизни… Речь пойдет о людях из Будапешта, говорю я, и не моя вина, что жизнь, которую я рисую, оказалась шире рамок, определенных человеческой мудростью и тысячелетним опытом.

В своем заточении полубезумный Франц фон Герлах замыслил грандиозное предприятие – рассказать о делах людей XX века для тех, кто будет жить в веке тридцатом; как он считает, то будут уже не люди (человечество исчезнет), а... крабы. Торжественными и темными «монологами к крабам», которые Франц упорно совершенствует, вновь и вновь переписывая на магнитную ленту, композиционно обрамлена вся его история – они звучат в пьесе при первом появлении Франца и затем в финале, уже на пустой сцене, после его самоубийства. В этих отчаянно горьких «показаниях» – вся противоречивая личность Франца: и боль совести, отягощенной грузом ответственности за беды и преступления века, и вместе с тем боязнь расстроенного сознания выйти из круга собственных химер.С. Зенкин

Пьеса, посвященная зарождающимся отношениям на грани дружбы и влюбленности между молодым человеком тридцати лет и девушкой двадцатилетнего возраста. Постмодернистское произведение, лишенное классического драматизма. Все ситуации в пьесе — ситуации языковые, а не психологические. В пяти встречах Он и Она общаются в легкой, раскованной и подчеркнуто ироничной манере, постепенно заинтересовываясь друг другом.

Картины из московской жизни, в трех действиях

«ОтеллоТы перед сном молилась, Дездемона?ДездемонаДа, дорогой мой.ОтеллоЕсли у тебяЕсть неотмоленное преступленье,Молись скорей…»

1957 год. В венской гостинице случайно встречаются бывший нацист и бывшая заключённая концлагеря. Пробудившиеся воспоминания как палача, так и жертвы разжигают между ними странное, противоестественное влечение, которое психоаналитик назвал бы садомазохизмом. Когда эти двое пытаются возродить свои отношения, товарищи нациста, служившие с ним в войсках СС, начинают их преследовать.