Драматургия. Страница 48

Сироты Лида и Надя давно живут на попечении своего дяди, взявшего их на воспитание из детского дома. Дядя искренне мечтает о счастливой жизни для племянниц, и девушки, часто наперекор собственным судьбам, следуют его совету. Так старшая сестра – Надя – отказывается от своей мечты и делает всё, чтобы младшая стала актрисой, но спустя годы всё же сама приходит в театр…

За городскими воротами, зашагав прочь от Аргоса, странствующий рыцарь свободы Орест рано или поздно не преминет заметить, что воспоминание о прикованных к нему взорах соотечественников мало-помалу меркнет. И тогда на него снова нахлынет тоска: он не захотел отвердеть в зеркалах их глаз, слиться с делом освобождения родного города, но без этих глаз вокруг ему негде убедиться, что он есть, что он не «отсутствие», не паутинка, не бесплотная тень. «Мухи» приоткрывали дверь в трагическую святая святых сартровской свободы: раз она на первых порах не столько служение и переделка жизни, сколько самоутверждение и пример, ее нет без зрителя, без взирающих на нее других. И вместе с тем другие для нее — опасность. Их взгляд, как сказано в «Бытии и небытии», подобен взгляду легендарной Медузы, обращавшему все, на чем он остановился, в камень, в нечто раз и навсегда обозначенное, в застывшее тело. Другие как предпосылка личности и постоянная угроза — один из ключевых моментов в творчестве Сартра. С.Великовский. Путь Сартра-драматурга

Никому не известный литератор Николай Федорович Римский си­дит за столом в своей мансарде, испытывая муки творчества. Во всем ему хочется достичь совершенства: написать гениаль­ный роман, стать знаменитым, найти Идеальную Женщину, кото­рая бы вдохновила его на безумства и подвиги. Совершенно невероятным образом мечта Римского осуществляется: его друг и опекун Зарайский приносит ему газетное объявление, в ко­тором некая Елена Горская, победительница престижного кон­курса красоты, носящая к тому же титул «Мисс вселенная», заявляет о том, что готова отдать руку и сердце выдающему­ся мужчине; желательно писателю, ученому, или политику.

Зачарована Десна — автобіографічний твір, спогади Олександра Петровича Довженка про дитинство, перші кроки пізнання життя, про «перші радощі, і вболівання, і чари перших захоплень дитячих...», про діда і прадіда Тараса, прабабу, матір і батька, коваля діда Захарка, дядька Самійла — неперевершеного косаря. Спогади ці час од часу переростають у авторські роздуми — про «тяжкі кайдани неписьменності і несвободи», інші лиха й страждання трудових людей України і разом з тим — багатство їхніх душ, моральне здоров'я, внутрішню культуру думок і почуттів, їхній смак, їхню вроджену готовність до «найвищого і тонкого», про війнуч спалене фашистами село, про ставлення до минулого: відомий авторський монолог, який починається словами: «Я син свого часу і весь належу сучасникам своїм. Коли ж обертаюсь я часом до криниці, з якої' пив колись воду...» і в якому висловлено знамениту формулу: «Сучасне завжди на дорозі з минулого в майбутнє».Письменник прекрасно знав духовний світ селянина, народний побут, звичаї, його психологію. Можна сказати, що «Зачарована Десна» — своєрідна енциклопедія сільського життя України кінця XIX і початку XX століть.

Комедия в четырех действиях

Мошенник — «гений века» Жорж де Валера из того же семейства «ублюдков» без роду, без племени, что и Гёц (Герой пьесы Сартра «Дьявол и господь бог»). Он никому и ничем не обязан, разве что родителям — однажды, «ошибившись в подсчетах», они произвели его на свет божий. Судьба случайно забросила его в детстве во Францию, но здесь он не пристал ни к власть имущим, за счет которых живет, ни к трудящимся, которых презирает как неудачников. Жорж — «человек, который сам себя сделал» и который в одиночку ведет войну со всем миром, ни разу не поколебавшись в своей нехитрой циничной философии: все против всех, каждый за себя в этом охваченном пожаром театре, что зовется жизнью, — в панике либо ты затопчешь, либо тебя затопчут. Впрочем, война Жоржа с соседями по жизни-театру вполне домашняя ибезобидная. Он не посягает ни на какие устои, а просто хочет урвать кусок посытнее. И это бесстыжее хищничество — всего лишь не желающее маскироваться словесами хищничество того общества, от которого он совсем недурно кормится. Его, приверженца частной собственности, смущает «нелогичность» просто так спасших его бродяг, не говоря уж об отказе сотрудницы левой газеты выдать его полиции. Он за логику — логику тех, для кого сегодняшний порядок вещей священен.Вскоре, однако, ему предстоит узнать, что эта хваленая логика как раз и есть чистейший алогизм. Артистическая натура и пылкое воображение подводят его, побуждая с отчаяния вступить на непривычную и шаткую почву политики. Занявшись вместо знакомой до тонкости профессии вымогателя крупным государственно-идеологическим мошенничеством, он очень скоро попадает впросак. Рядом с шулерами, подвизающимися на этом поприще, «гений века» — сущий ребенок.

Комедия в пяти действиях