Классическая проза. Страница 252

В романе описывается драматическая судьба изобретателя, сталкивающегося с бюрократической системой.

От исторических и фольклорных сюжетов – до психологически тонких рассказов о современных нравах и притч с остро-социальным и этическим звучанием – таков диапазон прозы Бене, представленный в этом сборнике. Для рассказов Бене характерны увлекательно построенный сюжет и юмор

…Он рисковал. Рисковал снова и снова.Он играл со смертью. Играл, чтобы ощутить вкус к жизни.Он не мог существовать по-другому. Не знал иного способа убежать от себя. Если убежать от себя вообще возможно.А если нет – что тогда?

«Король, дама, валет». Книга, стоящая, по экспрессионизму своего жестокого психологизма, особняком в контексте набоковской прозы, – однако тем более интересная…

От исторических и фольклорных сюжетов – до психологически тонких рассказов о современных нравах и притч с остро-социальным и этическим звучанием – таков диапазон прозы Бене, представленный в этом сборнике. Для рассказов Бене характерны увлекательно построенный сюжет и юмор

Три сестры – Примроз, Джесмин и Дэйзи – остались круглыми сиротами, когда им было 17, 13 и 10 лет. Поняв, что на пенсию им не прожить, а страховке скоро придет конец, Примроз берет в банке остаток денег и, гордо отвергнув помощь богатых и добрых друзей, решает ехать с сестрами в Лондон, чтобы научиться самим зарабатывать себе на жизнь…Для среднего и старшего школьного возраста.

Роман К.М.Симонова «Живые и мертвые» — одно из самых известных произведений о Великой Отечественной войне.«… Ни Синцов, ни Мишка, уже успевший проскочить днепровский мост и в свою очередь думавший сейчас об оставленном им Синцове, оба не представляли себе, что будет с ними через сутки.Мишка, расстроенный мыслью, что он оставил товарища на передовой, а сам возвращается в Москву, не знал, что через сутки Синцов не будет ни убит, ни ранен, ни поцарапан, а живой и здоровый, только смертельно усталый, будет без памяти спать на дне этого самого окопа.А Синцов, завидовавший тому, что Мишка через сутки будет в Москве говорить с Машей, не знал, что через сутки Мишка не будет в Москве и не будет говорить с Машей, потому что его смертельно ранят еще утром, под Чаусами, пулеметной очередью с немецкого мотоцикла. Эта очередь в нескольких местах пробьет его большое, сильное тело, и он, собрав последние силы, заползет в кустарник у дороги и, истекая кровью, будет засвечивать пленку со снимками немецких танков, с усталым Плотниковым, которого он заставил надеть каску и автомат, с браво выпятившимся Хорышевым, с Серпилиным, Синцовым и грустным начальником штаба. А потом, повинуясь последнему безотчетному желанию, он будет ослабевшими толстыми пальцами рвать в клочки письма, которые эти люди посылали с ним своим женам. И клочки этих писем сначала усыплют землю рядом с истекающим кровью, умирающим Мишкиным телом, а потом сорвутся с места и, гонимые ветром, переворачиваясь на лету, понесутся по пыльному шоссе под колеса немецких грузовиков, под гусеницы ползущих к востоку немецких танков. …»

Леонид Зорин — писатель всемирно прославленный, но если спросить нашего читателя, кто он такой, то ответом, скорее всего, будет недоуменное молчание. А стоит произнести названия трех его сочинений, и мы получим иной результат.