Современная проза. Страница 247

На первый взгляд – произведение, исполненное поистине ледяного, несвойственного Маркесу спокойствия.Однако под «внешним уровнем» холодного реалистического романа скрывается «внутренний уровень» повествования – первая, мрачная и по-маркесовски темпераментная притча, своеобразно продолжающая сагу о судьбе полковника Аурелиано Буэндиа из повести «Палая листва»...

ИСХОДТы ищешь до коликов: кто из нас враг...

«Северные, ясные, безоблачные ночи… Ярко горят в вышине большие звёзды, а маленькие звёздочки светятся робко… И много их, этих звёзд: целое полчище! И почему они разбросаны и рассеяны по небу и причудливыми гирляндами висят над головами? Вот три звёздочки на одной прямой линии, а вот целая кучка чуть заметных звёздочек, бледных, робких… А вот и семь больших звёзд. Кто не знает «Большой Медведицы»? А вон там большая и одинокая звезда. – Как её зовут? – спрашивает сама себя Ида и идёт по дороге к деревне…»

«Бизнес путь: Билл Гейтс» поможет менеджерам, предпринимателям или инвесторам извлечь уроки из замечательной истории успеха Microsoft. Эта книга – одновременно вдохновляющая история успеха и бесценный учебный курс для следующего поколения победителей.

Фридрих Горенштейн эмигрировал в конце 70-х, после выпуска своевольного «Метрополя», где была опубликована одна из его повестей — самый крупный, кстати, текст в альманахе. Вот уже два десятилетия он живет на Западе, но его тексты насыщены самыми актуальными — потому что непреходящими — проблемами нашей общей российской действительности. Взгляд писателя на эту проблематику не узко социален, а метафизичен — он пишет совсем иначе, чем «шестидесятники». Кажется иногда, что его свобода — это свобода дыхания в разреженном пространстве, там, где не всякому хватит воздуха. Или смелости: прямо называть и обсуждать вещи, о которых говорить трудно — или вообще не принято. Табу. Табу — о евреях. Дважды табу — еврей о России. Трижды — еврей, о России, о православии. Горенштейн позволил себе нарушить все три табу, за что был неоднократно обвиняем и в русофобии, и в кощунстве, и чуть ли не в антисемитизме.