Современная проза. Страница 252

Рассказ опубликован в Первом выпуске альманаха Литературного объединения им. Лоренса Стерна под руководством А. Житинского. Данный альманах содержит произведения участников объединения и фрагменты обсуждений этих работ, а также материалы по литературным конкурсам в Интернете.

«Писатель Лагин, автор Хоттабыча, в свое время прочел перевод английской книги „Медный Кувшин“ Энстея. В ней джинна находит лондонский архитектор. Еще в начале века. И Лагин решил переделать ее под коммунизм. Тоже давно, аж в тридцать пятом году. Только там, в Англии, джинн злой и умный, а в „Хоттабыче“ добрый, но глупый. И есть еще много разных отличий — но канва и многие события сохранены. И теперь этот Захаров заказал мне римейк „Медного Кувшина“, который одновременно и римейк „Старика Хоттабыча“ для нашего посткоммунизма. Поэтому моя книжка называется „Медный Кувшин Старика Хоттабыча“, для преемственностей. Только лагинского Вольку, пионера, и энстеевского Горация Вентимора, архитектора, пришлось заменить на хакера. Для актуальности и модности...»Сергей Обломов

Из предисловия Ю.Линника"«Две строчки времени» — роман о любви. О любви пронзительно чистой и трагической. Роману присущ лиризм большой поэзии, — это, по сути дела, поэма в прозе. Двухголосная поэма: две Ии — через бездну времени и смерти — ведут неявный диалог друг с другом. Вот они могут найти согласие: несмотря на то, что внешне столь противоположны и их судьбы, и их характеры. В ткань романа тонко вмонтирован еще один диалог. Это диалог-аллюзия, диалог-реминисценция: Иван Бунин как бы противостоит — разумеется, неявно, в глубинах подтекста — Владимиру Набокову. В творчество обоих писателей властно вошел Эрос. Наш «русский Эрос» — если использовать термин Г. Гачева. Но сколь различно он преломился в творчестве Бунина и Набокова! Вспомним, как мощно и ярко тема страсти прозвучала в бунинских «Темных аллеях», — и как она утончилась, изощрилась, где-то даже изломалась в набоковской «Лолите». Два эти произведения — «Темные аллеи» и «Лолита» — тоже задают роману двуполюсность: как если бы это были не книги, а живые персонажи. Леонид Ржевский — писатель-филолог. Поэтому в его прозу филологические реалии могут входить на правах героев, деталей, сюжетных поворотов. Отсюда и чисто структурное своеобразие этой прозы, и ее насыщенность культурно-историческим контекстом. В глубинном споре Бунина и Набокова Леонид Ржевский тяготеет к бунинской традиции..."

«Опыт есть? Может, попробуешь?» – издевательски спрашивал своих современников Джими Хендрикс, чья гитара выла и звала жечь государственные флаги, свободно любить и использовать промышленное растение «конопля» не по назначению.В наши дни вопрос этот остается открытым. Опыт есть? Любой? Жить умеешь?Чтобы доказать себе и своим приятелям, что он не хуже других, наивный 19-летний англичанин Дэвид отправляется в модную и экзотическую страну – Индию. В череде невероятных комических похождений, приводящих его в ашрамы просветленных соотечественников, на роскошные курорты и переполненные толпами индийцев улицы, Дэвид познает – нет, не Индию, но самого себя. Но какой ценой? Мать Духовности поворачивается к европейцу... задом.Бестселлер Уильяма Сатклиффа – умная и смешная сатира на молодежь конца века. Сатклифф насмехается не только над своими ошеломленными жизнью сверстниками, но и над «священной коровой» современного Запада – тягой к познанию духовного Востока.«А ты попробуй» – откровенная и увлекательная авантюра о путешествиях с обязательным рулоном туалетной бумаги в рюкзаке, целых газонах запрещенной травы и сексе без границ.

Я — суккуб. Моя мати була демоном, а батько, природньо, — монахом. Та, власне, ним міг бут хто завгодно: моя матінка ніколи і не намагалася впорядкувати за пріоритетами своє вельми активне сексуальне життя. Щоправда, я про це дізналася зовсім недавно. Виховання, знаєте, культурні обмеження часто не дають розкритися природнім здібностям. Не можна сказати, що цей факт мене здивував чи приголомшив. Ні. Він просто ввів мене в глибокий шоковий стан, заледве не вкоротивши мені життя. Мої тодішні почуття можна порівняти хіба що з почуттями дівчини, яку добрий лікар вітає з поповненням у сімействі. Таким ось лікарем став для мене пан Бішоп, викладач курсу Прикладної Демонології у нашому Університеті...

«Нема сумніву, що повість «Старі люди» є інтуїтивною відповіддю на вимоги літератури новішої від найновішої. Це проза — без індексу: не жіноча, не чоловіча, не юнацька, не стареча, не укладена, не спрощена, не фантастична, не побутова не любовна, не пригодницька і ще сотні не. Тому, що вона — і, і,і… Вона попросту життєва, наскітьки життєвою є література. Настільки ж літературна, наскільки літературним є життя. Чудесна оповість, якої так бракувало.», — [b]Тарас Прохасько[/b]

Давным давно под лучами палящего солнца один человек в полный голос отдавал приказы, а рота их выполняла. Летом пятьдесят второго под небом Лос Анджелеса, у бассейна, что рядом с отелем, стоял сержант инструктор, и там же выстроилась его рота — его сын. Возмущению постояльцев не было предела. Мальчик стоял по струнке, смотрел по военному в никуда, плечи держал ровно, будто накрахмаленные, а отец, чеканя шаг, ходил кругами, издевательски выкрикивал команды, давал жесткие указания. Как сложится их жизнь, если мальчику только девять, или десять?

Эта книга была написана Саддамом Хусейном незадолго до вторжения американских войск в Ирак. Тираж удалось спасти и вывезти из страны. Некоторое время спустя она появилась на прилавках книжных магазинов Японии, вызвав безусловный интерес читателей. Все, что происходит с героями книги, ассоциируется с историей современного Ирака: это и война в Персидском заливе, и начавшаяся в 2003 году нескончаемая трагедия иракского народа. Это личная "дьяволиада" Саддама Хусейна – и философская притча о вечном противостоянии добра и зла.

Книга рассказывает о подростках, вместе со всем народом прошедших через трудности и опасности войны, о становлении их характеров в суровых испытаниях.