Христианство. Страница 12

Сборник стихов афонского монаха — скорее не поэзия, в привычном понимании, а боль, выплеснутая в необычной стихотворной форме, плач о истерзанной грехами Родине, о своей душе. В откровенности словно обнаженного сердца ярко просматривается непростая судьба автора, в памяти которой — знойное солнце афганской войны и сумрак таежных троп, свет театральной рампы и тихое мерцание оптинских лампад... Сборник составлен в хронологическом порядке. Некоторые стихотворения публикуются с незначительными сокращениями

«Сказание» афонского инока Парфения о своих странствиях по Востоку и России оставило глубокий след в русской художественной культуре благодаря не только резко выделявшемуся на общем фоне лексико-семантическому своеобразию повествования, но и облагораживающему воздействию на души читателей, в особенности интеллигенции. Аполлон Григорьев утверждал, что «вся серьезно читающая Русь, от мала до велика, прочла ее, эту гениальную, талантливую и вместе простую книгу, — не мало может быть нравственных переворотов, но, уж, во всяком случае, не мало нравственных потрясений совершила она, эта простая, беспритязательная, вовсе ни на что не бившая исповедь глубокой внутренней жизни». В настоящем исследовании впервые сделана попытка выявить и проанализировать масштаб воздействия, которое оказало «Сказание» на русскую литературу и русскую духовную культуру второй половины XIX в.

Эпиграфом к этой лекции (и ко всему курсу) я беру слова оптинского старца Нектария: "Не надо ждать или искать чудес. Есть только одно чудо, которое всегда с нами. Это Божественная Литургия". Это — чудо Евхаристии, которая всегда единственна, всегда одна и та же. Как пишет архимандрит Киприан (Керн): "Литургия вечна. Агнец заклан в недрах Св. Троицы. Он предназначен к закланию еще прежде создания мира (1 Петр. 1:20), хотя и явился во времени, "в последние времена". Евхаристия любви предвечно совершается в Триединстве Божием, совершается во времени и нами, и будет совершаться во веки веков. Это жертва любви, "любви Отца, распинающей, любви Сына, распинаемой, любви Духа Святого, торжествующего силою крестной", не имеет границ во времени". ("Евхаристия", стр. 231). Очень важно понимать, что в Литургии чудо Евхаристии первично и ничем не обусловлено. Оно — не следствие литургического чина, а его причина. Из него и вырастает весь чин Литургии и все чины суточного богослужения, как мы увидим вскоре. Так огромный лес вырастает из единого зернышка. И нашу литургику уместно сравнить с лесом. Потому что если в Католицизме это — уютный садик, а в Протестантизме — хорошо подстриженный газон, то в Православии — это лес. Здесь есть огромные деревья, уходящие корнями в Ветхий Завет. И есть вечно — цветущая поросль первохристианства. И есть заросли времен средневековья. И совсем молодые побеги нового времени. Но всё это живет и развивается, как единый организм. Вот эта органика литургических структур и есть предмет нашего изучения.

Фрек - голландский мальчик, живущий в Амстердаме. Его друга зовут Салли, он - еврейский мальчик. Началась война, и Салли стала угрожать большая опасность. Еще до того, как уйти в подполье, он хотел дать Фреку свой свисток, но тот отказался. Фрек и бабушка Кломп стали настоящими друзьями. Бабушка Кломп научила его многому из Библии. После войны Фрек получил свисток от Салли. И письмо...

  СЕГОДНЯ издание нового толкования на Евангелие от Иоанна не нуждается в каком-то особом оправдании: каждое поколение христиан должно для себя и по-своему прочитать духовное Евангелие. Однако может возникнуть вопрос: почему мы избрали толкование, которое в основном было составлено между 1958 и 1960 гг., т. е., принимая во внимание ритм, в котором развивается современная экзегетика, очень давно? Действительно, с той поры изменилась проблематика, стала иной природа споров, а прежде всего была проделана огромная работа. Иоанновские штудии - многочисленны и глубоки. И почему бы не обратиться к исследованиям более поздним, учитывающим все современные работы по Евангелию от Иоанна? Например, к исследованиям о. Ксавье Леон-Дюфура.