Поиск по метке: прогрессорство

Лето 1915-го. Великое отступление. Армия пятится из Галиции, винтовок не хватает, а гранаты с тыловых дворов рвутся раньше срока — или не срабатывают вовсе. Инженер-технолог из XXI века приходит в себя в теле подпоручика Хабарова — младшего военного приёмщика на Тульском оружейном заводе. При нём ни чертежей из будущего, ни знания, которое можно выгодно продать. Только глаз, мера и холодный счёт. Его война — с браком, печами и бумагой. Его оружие — лекало, секундная стрелка и право сказать «в брак» предъявленной партии. Его победы считают сотыми долями и числом годных изделий, а за каждую платят рублём, дознанием и опалой. Оружие дойдёт до фронта. Вопрос — успеет ли оно к тем, кому обещано. Книга о том, чего на самом деле стоит каждая годная винтовка: меры, ночей и людей. Тула, 1915 год. Приёмка открыта.

Василевс унижен, его флот лежит на дне, дворец разрушен, но Империя не перестала быть Империей. Она залижет раны, выждет — и еще не раз покажет свои острые зубы.

Создано с помощью нейросети. Время идет своим чередом и настала пора приблизить конец войне, возможно даже поставить точку в этом противостоянии.

О, Русь могучая, в веках прославлена стократ Твой дух не сломят ни беда, ни временный разлад. Пусть враг хитёр и жаден, но крепок твой народ... Сквозь годы и сраженья Русь свет свой пронесёт!

Они бежали достаточно долго. Прятались по протокам, вздрагивали от чужих парусов и платили дань тем, у кого длиннее мечи. Но теперь всё изменилось. Строящийся Хлынов — настоящая заноза в горле речных владык. Князь Глеб стягивает дружину, чтобы стереть непокорных в порошок. На его стороне — закованная в железо рать и вековое право сильного. У защитников — отчаянные люди, горсть дымного «зелья» и тяжелая железная труба, наспех скованная в лесной кузне.

Вача-вача, хоми. Ты знаешь, что уточки приносят удачу? Слышал про Канальеро? Он сделал своим символом патито и теперь у него полный бассейн динеро, огромный особняк рядом с Фриско, его брату дали гринкарту, вокруг этого вато куча моделей плейбой, а его хайна... ну это особый случай, промолчу чтобы ты не завидовал. Короче, один швейный цех делает плюшевых уточек, я собираюсь взять сразу двух, домой и в машину. Ты со мной, хоми? Тогда андале!

Я отдал всю жизнь медицине, и умер в собственной больнице. Но пришёл в себя в теле подлекаря Андрея Вершинина, только что провалившего экзамен на лекаря. Июль 1817 года. Кронштадт. Шлюп «Камчатка» готовится к кругосветному плаванию, мне отведён нижний медицинский чин, а лекарь пытается списать меня на берег. Впереди два года океана. Сто тридцать человек в тесноте нижней палубы, солонина и вода в грязных бочонках. Цинга, кровавый понос, гнилая горячка, я знаю по именам всё, что может убить этих людей. Вот только знание причины не лечит. Мне предстоит превратить своё знание в вещь, которую можно взять в руки. И сделать это так, чтобы меня не сочли колдуном, шарлатаном или, того хуже, человеком, задающим лишние вопросы. Потому что на «Камчатке» я не единственный, у кого есть тайна.

Погибнув в родном мире, я оказалась в Российской империи девятнадцатого века, в теле молодой княгини Горчаковой, которая настолько не угодила собственному мужу, что этот высокородный кобель сослал бедняжку в дальнее имение. Ну и пусть муженек гуляет себе в столице, а я и в глуши прекрасно проживу. Восстановлю лесопилку и построю мебельную фабрику, ведь мне, как главному мебельщику-технологу, опыта в этом деле не занимать. Непонятно только, зачем я вдруг князю понадобилась после нескольких месяцев забвения. Заявился с наглым видом и начал свои права качать. Что значит, женщины ничего не смыслят в производстве? Ах, аристократкам работать не положено? Ты меня слишком плохо знаешь, дорогой муженек. И не смей даже заикаться о супружеском долге! Не смей, я сказала…

В предреволюционную Россия попал наш современник. Не боец спецназа, не гениальный врач, не ученый-знаток всех наук. Не рабочий-виртуоз, не даже грумер (хотя с двумя грумерами и был знаком). С двумя дипломами о высшем образовании… впрочем, единственное, на что они годились, так это на украшение стен в дачном сортире. Но когда жизнь заставляет, любой нормальный человек постарается хотя бы с голоду не помереть, и чаще всего ему это удается все же сделать. А вот что еще такому человеку удастся сделать, при условии, что он вообще ничего полезного делать не умеет… Ну да, не умеет, но он знает, чего нужно хотеть. А научиться нужному делу – так время для этого есть. Немного, но… достаточно.

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать...

Умер, накрыв собой гранату в наши дни спасая школьников, — очнулся под бомбёжкой в 1941-м. Гродно, 22 июня. Война только началась, а город уже в огне. Бывший военный, прошедший вторую чеченскую, в теле девятнадцатилетнего парня. Знание будущего против вермахта. Учебник истории против настоящей войны. Хватит ли сил выжить и изменить то, что уже написано в хрониках?

Что делать, если ты очнулся после комы без памяти, без гроша в кармане и без магии, которой владеет весь твой благородный род? Ах да, вдобавок ты еще и должен сорок пять миллионов злейшим врагам, которые обманом отжимают твое родовое гнездо. Сдаться? Как бы не так. В голове Арсения Воронцова поселился двенадцатилетний опыт финансового аудита из другого мира. У врагов есть магический дар, власть и деньги, а у него — умение находить дыры в любых договорах и топить корпорации. Магия против бухгалтерии? Ставки сделаны.