В столовой они сидели рядом. Когда стук ложек о тарелки постепенно затих и длинный стол опустел, Лю Сюй наконец не выдержала и шепотом спросила.

– Ты мне поверила? – вопросом на вопрос ответила Вэнь Сюцзюань.

– А что? Разве это неправда? – изумилась Лю Сюй.

– Лучше не думай, что это правда.

Лю Сюй не знала, что на это ответить. Она подумала, что в этот момент у нее, скорее всего, странно вытянулось лицо. Она помолчала немного и потом серьезно сказала, глядя в глаза Вэнь Сюцзюань:

– Если я могу тебе хоть в чем-то помочь, пожалуйста, обязательно скажи мне.

– Конечно, – ответила Вэнь Сюцзюань, улыбаясь, как обычно.

Лю Сюй в этот момент обнаружила, что не понимает, чему улыбается подруга – за этим было скрыто гораздо больше, чем она когда-либо думала.

Когда они вышли из столовой, Лю Сюй очень хотела сказать Вэнь Сюцзюань: «Не надо переживать все в одиночку», но слова не шли с языка. Обычно она сама была той, кого утешали, поэтому с трудом представляла себя с другой стороны.

Ярко светило солнце, не было никаких признаков дождя. Может, все не так плохо, подумала Лю Сюй. Она уняла тревогу и сделала, как сказала Вэнь Сюцзюань, – пока стала считать, что это было неправдой.

Такое настроение держалось до вечера, пока она не вспомнила кое-что. В тот момент было уже одиннадцать часов, свет выключили, горели лишь лампы аварийного освещения. Лю Сяою вернулась после свидания и принесла горячие вонтоны. Она была типичной северянкой – бесхитростной, щедрой и гостеприимной. Вошла, со всеми поздоровалась и пригласила вместе поесть. Чжао Цинь рано легла спать, Вэнь Сюцзюань тоже не издавала ни звука из-за своего полога, а остальных выманил с кроватей заманчивый запах. При виде прямоугольного полупрозрачного пластикового контейнера с вонтонами Лю Сюй вздрогнула. Она вспомнила, что и у нее был такой же.

Она быстро проглотила несколько штук, но ей совсем не хотелось болтать с Лю Сяою и остальными девочками, поэтому она вернулась на свою кровать и задернула полог.

Завтра надо поговорить с Вэнь Сюцзюань, подумала она.

Лю Сюй выключила свою лампу аварийного освещения, за пологом смутно угадывались силуэты, еле доносились шепот и тихий смех. Мороз в ее душе достиг предела: если днем она и верила, и не верила, то сейчас уже была процентов на шестьдесят-семьдесят уверена, что отравитель действительно существует.

Через некоторое время звуки стихли, аварийные лампы тоже одна за другой погасли. Темнота никогда не была такой липкой, она поглотила всю комнату целиком. В эту ночь на небе не было звезд, мерно забарабанило по стеклу – пошёл дождь.

В лаборатории гистологии и эмбриологии находилось много экспонатов, погруженных в сосуды с широким горлом. Среди них – различные органы, в том числе и двадцать три эмбриона: Лю Сюй их сосчитала. Самому старшему – семь месяцев, по размеру он походил на обычного новорожденного, а самому младшему – всего шесть недель, плод длиной меньше десяти сантиметров и с пятью органами чувств. Каждый раз, когда Лю Сюй входила в лабораторию, ей казалось, что они ее окружают. На первом занятии преподаватель сказал: «Видите, они наблюдают за вами». Наверное, шутил, но после этих слов воцарилось молчание. Для врача важно ощущение, что за ним следят, подумала Лю Сюй, умершие еще тут.

Разглядывая срез почки под микроскопом, Лю Сюй пригласила Вэнь Сюцзюань вместе пойти погулять по улице Сычуаньлу, потому что во второй половине дня занятий не было. Она говорила максимально безразлично, но осознавала, насколько неуклюже выглядит ее уловка.

Вэнь Сюцзюань согласилась.

Перед тем как раздался крик, Лю Сюй внимательно смотрела в микроскоп.

После окрашивания среза почки в микроскопе было видно, как смешался красный и фиолетовый. Лю Сюй пристально наблюдала за мальпигиевыми почечными клубочками: плоские клетки среди них – это стенки кровеносных сосудов, а посередине завернуты малочисленные красные кровяные тельца – эритроциты. Когда-то это была кровь, а сейчас она высохла и осталась лишь пара клеток. Если подумать об их владельце, то некогда эластичные кровеносные сосуды в здоровой почке находились рядом с его позвоночником. Да, когда-то они принадлежали целому человеку.

В этот момент истеричный крик ударил по барабанной перепонке, короткий, резкий, испуганный. У Лю Сюй мурашки побежали по спине, она в панике оглянулась на подругу.

Тогда она в первый раз увидела такой ужас на ее лице, все органы чувств выражали муку, на шее вздулись вены, а бутылка минеральной воды, которую она держала в руке, казалось, вот-вот будет расплющена. Микроскоп – это прибор, заставляющий людей полностью сосредоточить свое внимание, поэтому Лю Сюй и не видела, что произошло. Ей казалось, что Вэнь Сюцзюань только что вернулась на свое место, наверное ходила в туалет.

Этот крик явно напугал всех, но прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, Вэнь Сюцзюань выскочила из лаборатории.

– Что это с ней? – спросил профессор.

Никто не знал.

Лю Сюй встала и сказала, что посмотрит, вышла и увидела, что Вэнь Сюцзюань возвращается из коридора с той стороны, где находился туалет. Лю Сюй взволнованно спросила ее, та в ответ дернула головой – то ли кивнула, то ли покачала. Лю Сюй заметила, что руки подруги пусты; она взглянула на стол, но и там бутылки с водой не оказалось. Но она была уверена, что Вэнь Сюцзюань выбегала с ней в руке.

Та извинилась перед профессором, сказав, что плохо спала вчера, отключилась и ей привиделся кошмар, сейчас умылась холодной водой и ей стало намного лучше.

Перед этим все смотрели в свои микроскопы, а профессор читал книгу, поэтому никто не засомневался в словах Вэнь Сюцзюань и раздался громкий смех. Лю Сюй взглянула на Вэнь Сюцзюань, встала и вышла из лаборатории.

Бутылка с водой лежала в мусорном ведре у двери женского туалета. Лю Сюй достала ее. Поверхность была слегка влажной, Лю Сюй сначала подумала, что она в помоях, но в ведре оказалось практически сухо. Из этой бутылки никто не пил, крышка была слегка отвинчена, но не вскрыта, тогда откуда же взялась вода на поверхности?

Она явно вытекла, потому что прямо у горлышка нашлась маленькая дырочка. Прокол!

Лю Сюй подумала, что сама, вероятно, даже и не заметила бы его. Отверстие было крохотным, да еще в таком месте, что если не сжимать бутылку сильно, то жидкость бы не просочилась наружу. А если сделать пару глотков, уровень воды опустился бы ниже и тогда еще труднее было бы все обнаружить. Но Вэнь Сюцзюань – не Лю Сюй, она – человек, который днем и ночью боится, что ее отравят, подозревает всех и вся. И она оказалась права.

Лю Сюй дрожала, сжимая бутылку.

Новое доказательство полностью разрушило существовавшую еще вчера ночью тонкую ниточку надежды, что беда миновала.

У нее зуб на зуб не попадал от страха, казалось, что даже корни шатаются.

Они припарковали велосипеды у ворот парка Лу Синя и вдвоем пошли по улице в южном направлении. Когда Лю Сюй училась в средней школе, улица Сычуаньлу пользовалась такой же популярностью, как и улица Наньцзинлу, но сейчас уже было не скрыть ее упадка. Однако в районах Янпу и Хункоу она по-прежнему оставалась торговой улицей номер один.

Лю Сюй все думала, как начать разговор. Но тема, которую она хотела обсудить, была слишком важная и чувствительная, поэтому слова словно застревали в глотке.

На двери кинотеатра Юнъань висела афиша шедшего несколько месяцев назад фильма «Сохраняй спокойствие»[3]. Здесь Лю Сюй смотрела свой первый фильм «Раскрашенная кожа», из полутора часов примерно час она закрывала лицо руками и плакала.

– А помнишь, как Цзян Вэнь[4] сказал «Нет»? – спросила Вэнь Сюцзюань.

– Ань Хун[5], я люблю тебя, – ответили они хором и рассмеялись.