Мои мысли прерывает бархатный знакомый голос рядом со мной.

— Айна Дор? Какой приятный сюрприз. Вы очаровательно выглядите. Ум, да еще в такой роскошной оправе. Пожалуй, вы сегодня всех тут затмите.

Передо мной с легким поклоном стоит князь Берч.

Его улыбка в меру ослепительна и самоуверенна.

Я торопливо бросаю взгляд в сторону Агака, но его уже увлекла в беседу сама хозяйка приема, почтенная герцогиня Висконти. Отказать ей он не может.

И я тоже не могу ответить князю резкостью на виду у всех.

Я помню реакцию Тмаша на наш прошлый разговор, и моя настороженность активизировалась на максимум. Я доверяю суждению Агака, вот прямо сейчас я не могу найти достаточную причину, чтобы уклониться от новой беседы с князем.

Все варианты кажутся надуманными и неправдоподобными.

Скованная условностями, я вынуждена оставаться на месте и слушать его.

А он засыпает меня комплиментами — умными, изощренными, рассчитанными на то, чтобы понравиться. Но мой разум, привыкший искать суть, быстро отсекает эту шелуху. Но щеки все равно горят от смущения.

Чтобы как-то соскользнуть с этой темы, я вспоминаю одну из статей в техническом журнале.

Я помню, где мне встречалось имя князя!

У него нет в собственности никакой компании, но он любит вкладываться в перспективные проекты. Так в той статье он выступал спонсором для проекта по разработке новаторского двигателя и высказывал суждения о передовых направлениях в науке.

— Ваша светлость, я читала о вашем проекте по оптимизации магических каналов в двигателях, — говорю я, глядя куда-то мимо его плеча. — Использование резонансных кристаллов для стабилизации вместо традиционных рулевых плоскостей… Это смелое решение. Не возникло ли проблем с перегревом на высоких скоростях?

Берч на мгновение замирает, и на его идеально ухоженном лице мелькает искреннее удивление. Затем оно сменяется живым, неподдельным интересом.

— Вы… следите за техническими новинками, айна Дор? — он смеется, но не насмешливо, а с явным удовольствием. — Вы не перестаете меня удивлять. И да, перегрев был основной проблемой. Мы решили ее с помощью…

И он сразу уносится в объяснение, увлеченный и красноречивый. Его рассказ весьма интересен, и я слушаю, забыв о неловкости, полностью погружаясь в захватывающую техническую проблему.

Даже себе боюсь признаться, что его внимание льстит моему профессиональному интересу, и на мгновение я забываю, кто он и что говорил о нем Тмаш Агак.

Мы, действительно, увлеклись беседой. Я даже расслабилась немного, почувствовав некоторую опору.

Тем неожиданней для меня стал тяжелый, почти физически ощутимый взгляд.

Быстро подняв глаза, я встречаюсь взглядом с Тмашем Агаком. Он стоит в стороне, беседуя с герцогиней, но его темные глаза прикованы ко мне. Мрачные, как грозовое небо. И сам он мрачен и напряжен.

Спохватившись, я поспешно отступаю от Берча, смущенно благодаря его за беседу. Вот теперь мне уже совсем не страшно выглядеть невежливой или поспешной.

Князь уже открывает рот, чтобы что-то ответить, как…

Воздух вокруг нас сгущается, смещается. Между нами возникает мощная, незыблемая тень, заслоняющая сияние огромных люстр.

Тмаш Агак. Он не вклинивается, он занимает пространство, оттесняя князя почти незаметным движением плеча. Как он так быстро успел сюда подойти?

Но сейчас он сдержан и даже учтив.

— Я прошу прощения, князь, но я забираю айну Дор. Срочные деловые вопросы. Где их еще лучше обсудить, как не в танце, — твердо и властно звучит его голос.

Низкий, тихий, но настолько насыщенный властной энергией, что его слышно сквозь весь шум зала. Он не смотрит на князя. Его взгляд прикован ко мне. Он протягивает руку.

Танец? Он приглашает меня?

— Айна Дор?

Сердце уходит в пятки, а затем начинает колотиться в ребра с бешеной силой. Я чувствую, как по спине пробегают колкие мурашки — не от страха, а от чего-то острого, глубинного, что отзывается в ответ на его тональность.

Его пальцы, большие и сильные, уверенно ждут моих.

Я молча, почти не дыша, кладу свою ладонь на его. Его кожа оказывается на удивление теплой и слегка шершавой, контрастируя с ухоженной на вид мягкостью руки Берча.

Его сильные пальцы смыкаются вокруг моих.

Он ведет меня в центр зала, и мир начинает вращаться вокруг нас двоих.

Звуки зала — смех, шепот, музыка — отступают, превращаясь в глухой гул где-то на периферии сознания. Весь мой мир сужается до точки соприкосновения наших ладоней и его руки на моей спине.

Плавная чувственная мелодия откликается внутри приятной волнующей щекоткой.

Агак ведет себя не с изящной легкостью аристократа, а с мощной, неуклонной силой стихии. Именно так я его сейчас ощущаю. Как вихрь, ураган, который сметает все вокруг.

Его шаги точны, решительны, и мое тело, к моему собственному изумлению, отзывается на них с абсолютным доверием, следуя за ним с легкостью, о которой я и не подозревала.

Орк не смотрит на меня. Его взгляд устремлен куда-то вдаль, челюсть напряжена, лицо превратилось в непроницаемую маску.

Но я чувствую его. Чувствую каждую микроскопическую коррективу направления, каждый намек на движение, которое он только задумал. Это не танец. Это диалог на языке тел, безмолвный и невероятно интенсивный.

Сначала я стараюсь держать дистанцию, сохранять светскую скромность, но с каждым оборотом, с каждым его уверенным шагом мои стены рушатся. Моя спина все больше доверчиво прилегает к его поддерживающей руке, моя собственная ладонь все легче лежит на его плече.

Я позволяю себе чувствовать — мощь его мышц под тонкой шерстью фрака, невероятную координацию, с которой он управляет нашим движением, жар, исходящий от него.

И он это чувствует. Его взгляд, наконец, опускается на мое лицо. Гроза в его темных глазах утихает, сменяясь пристальным, глубоким изучением. Он видит мое расслабление, мою отдачу танцу, мое… наслаждение.

Уголки его губ вздрагивают в едва уловимой, но безошибочно угадываемой улыбке — улыбке охотника, получившего желаемое.

Музыка набирает силу, и он, ни на миг не теряя ритма, увлекает меня в серию быстрых, стремительных оборотов. Мир кружится вихрем света и звука, но я не пугаюсь. Его рука — железная опора, не позволяющая оступиться.

Забываю обо всем, закидываю голову, и короткий, счастливый смех срывается с моих губ.

Агак притягивает меня чуть ближе, завершая вращение, и на мгновение наши тела разделяют считанные дюймы. Его горячее дыхание касается моего виска.

— Вы прекрасно танцуете, айна Дор, — произносит он тихо.

— Вы тоже, увор Агак, — шепчу я в ответ, и мой голос дрожит не от смущения, а от переизбытка чувств. — Я… я не знала.

— Есть много вещей, которых вы о мне не знаете, — отвечает он, и в его глазах мелькает что-то неуловимое, обещание чего-то большего.

И внезапно очень хочу узнать эту тайну.

Утро после приема началось с волшебства, такого неожиданного, что я на секунду застыла на пороге приемной, не веря своим глазам.

Курьер из самого дорогого цветочного ателье города почтительно вручил мне огромный, роскошный букет. Он был собран из кремовых роз, от которых веяло прохладным утром, темно-синих ирисов, напоминающих о бархатной ночи, и нежных веточек эвкалипта.

Сложная, изысканная композиция и невероятно дорогая, должно быть.

Сердце забилось часто-часто. Я прижала лицо к прохладным, шелковистым лепесткам, пытаясь скрыть расплывающуюся улыбку.

Это он. Должно быть, он. После вчерашнего танца, после того натянутого молчания в машине…

Это было тем самым признанием. Благодарностью. Чем-то большим, что было не сказано вчера.

Я с замиранием сердца порылась среди зелени, ища карточку, но не успела найти — дверь в приемную распахнулась с такой силой, что воздух свистнул.

Тмаш вошел привычным стремительным шагом. Его взгляд привычно скользнул по мне, но затем в прицел попал букет у меня в руках.