Но только Никитин снова наклонился к ящику, как опять его кто-то — раз в спину!

— Ах ты, пуд вермишеля! — рассердился Никитин, выпрямился и огляделся по сторонам. Ни души не видать на грунте. Одна галька да желтый песок. А вправо два сига промелькнули.

«Должно быть, сиг в спину толкнул сдуру», решил Никитин и снова потянулся к ящику.

Но тут опять как толкнет его кто-то в спину. Вскочил Никитин, озирается: ни сигов, ничего не видать. Кругом вода, а под ногами дно.

— Ах, пуд вермишеля, да кто же это? Пойду-ка скажу ребятам.

Смотрим — выходит Никитин из воды. Сняли с него шлем, спрашиваем:

— Что так скоро? Нашел ящик?

— Нашел, да не взял. Меня, пуд вермишеля, под водой бить начали.

Мы на него глаза вытаращили: рехнулся он, что ли?

— И всё по спине норовит ударить, — говорит с обидой в голосе Никитин. — Ударит, оглянусь — нет никого. Раздевайте-ка меня, пуд вермишеля, не полезу больше.

Переглянулись мы с Пименовым и раздели Никитина поскорей.

А в это время с парома прислали человека справиться, скоро ли мы достанем ящик. Пименов тогда нервный был, у него две недели назад родной брат умер. Послал он их к чертям, натянул второпях на себя рубаху Никитина и быстро ушел в воду.

Скоро он дал сигнал: «Тащите наверх!»

Подтянули его к трапу. Сняли шлем.

— Ну как?

— Какая-то нечистая сила завелась у ящика. Толкнет в спину, оглянешься — исчезнет! — бормочет Пименов, а сам в глаза не глядит и вид у него нехороший, все лицо в красных пятнах.

Раздели его. Однако ящик надо достать. Сам паромщик с целой делегацией явился за ним.

— Что ж, — говорю. — Видать, моя очередь лезть. Тем более, что в нечистую силу я не верю.

Взял я водолазную рубаху, что стянули с Пименова, и напялил на себя. Знал я, что рост у нас одинаковый. Сунул ноги в ботинки, а Пименов с Никитиным надели на меня манишку и начали ее привинчивать. Пименов спереди, Никитин сзади.

А когда я наклонился подтянуть с колен складки рубахи, Никитин возьми да и толкни меня в спину.

— Не толкайся, — говорю ему. — Тоже нашел время баловаться.

— Я не толкал, — отвечает Никитин. А сам улыбается.

Повернулся я тогда спиной к Пименову.

— Лучше ты, Вася, приверни задние барашки, а то Никитин дурака валяет.

Завернул мне Пименов задние барашки, и я опять наклонился подтянуть складки на коленях. Тут уж Пименов меня в спину толкнул.

— Ну, Пименов, это не дело! — рассердился я. — Я считал, что ты серьезнее Никитина.

— А в чем дело?

— Зачем толкнул в спину?

— Я не толкал.

— Кроме тебя, некому.

— А ну тебя! — плюнул Пименов и, сильно обидевшись, пошел на корму скруживать шланг.

Никитин хотел застегнуть мне ремень на ботинке.

— Не надо, — сказал я сердито. — Без вас обойдусь.

Но едва я наклонился, чтобы застегнуть ремень на ботинке, как меня сразу что-то больно ударило в спину и уперлось в позвоночник.

Я вскочил со злостью, готовый кинуться на обидчика. Глядь, а за спиной никого нет. Пименов на корме скруживает шланг, Никитин ушел в рубку, качальщик в рыжей кепке стоит далеко, возле помпы.

«Что за чорт? Или и мне все чудится, как им под водой? А ну-ка, еще наклонюсь». И только я согнулся, как меня снова толкнуло в спину.

— Раздевай! — кричу водолазам.

— А разве в воду не пойдешь? — спрашивает из рубки Никитин.

— Пойду! Раздевай! Нечистая сила ваша — в рубахе!

Развинтили с меня манишку, стали стаскивать рубаху. Качальщик рот разинул, ждет, когда выпрыгнет из рубахи нечистая сила. Охота парню посмотреть, какая она собой, сроду ее не видал.

Стянули с меня рубаху, вывернули, а оттуда из широких складок на палубу упала деревянная вешалка с крючком…

Три дня мы друг, другу в глаза смотреть стеснялись. Вот какие в нашем деле могут быть неприятности.

Бешеная акула - i_006.png

Средство от малокровия

Бешеная акула - i_007.png
1

Никита Пушков был самый здоровый и сильный в здешнем водолазном отряде, на его загорелую спину можно было свободно поместить концертный рояль, музыканта и певицу. Только была у Никиты странная особенность: достаточно было ему поперхнуться и кашлянуть, как он начинал думать о бронхите и воспалении легких. Заболит у него живот после кислого кваса, и он бежит к доктору, спрашивает, не заворот ли у него кишек, а может быть, рак желудка. Останется на расческе волосок, и Никита в отчаянии ждет, что через два-три дня облысеет, как глобус. Однажды довелось ему увидеть через микроскоп инфузорию в капельке воды, и он целую неделю терпел и не пил воды.

Сегодня был редкостный день — Никита Пушков считал себя совершенно здоровым. Но вот проснулся его сосед, черноглазый подвижной водолаз Содомкин, и выкрикнул:

— Никита! Смирно, равнение на меня!

Пушков остановился.

— Чего тебе?

— Ох, Никита, у тебя сегодня цвет лица очень бледный! — воскликнул Содомкин.

Пушков схватил зеркальце и с беспокойством посмотрел на свою красную здоровую физиономию.

— Да нет, парень, цвет лица как будто подходящий, — отозвался v Пушков.

«Смотри-ка, не поддается, чорт его дери, — подумал Содомкин. — Ладно, попробую его еще испугать». И Содомкин сказал:

— Ты, Никита, во сне бредил и долго кричат: «Держи его, держи его!»

— Неужели я кричал? — удивился Никита.

— Страшно орал, — сказал Содомкин. — Я даже через тебя и спать не мог. У тебя определенно острое малокровие.

Никита приложил обе руки к груди и испуганно посмотрел на Содомкина.

«Ага, кажется, клюнуло», подумал Содомкин и сказал:

— К доктору ты не ходи — не поможет, а я знаю для тебя очень толковое средство — рыбью печенку.

— А разве она помогает от малокровия? — спросил Никита. — Я, парень, и сам что-то уже слышал о печенке.

— Слышал, а еще спрашиваешь, — серьезно сказал Содомкин. — Да ведь рыбья печенка — лучшее лекарство в мире. Рыбья печенка моментально излечивает совсем тяжело больных. А если здоровый ее съест, то никогда малокровием не заболеет. И чем крупнее печенка, тем целебней.

Пушков внимательно выслушал и сказал:

— Да, парень, лекарство толковое. Сегодня же схожу к рыбакам за самой крупной рыбой, испробую печенку.

Содомкин засвистал от удовольствия. «Ура! — подумал он. — Уха сегодня будет».

Ежедневное пшено и баранина осточертели Содомкину. Он не ожидал, что так легко уговорит Пушкова. Ведь к рыбакам надо было итти очень далеко, а, кроме того, Пушков как огня боялся рыбных блюд с тех пор, как услышал, что какой-то человек отравился головой леща.

2

Мысль о замечательной печенке овладела Никитой. Когда он пришел на баркас, то по рассеянности даже отдавил лапу Тайфуну. Кроткий пес взвизгнул на всю Волгу.

— Ты что, Никита, рассеянный? — спросил его старшина баркаса.

— У него хроническое малокровие, — сказал Содомкин. — Но он сегодня добудет рыбью печенку, и болезнь как рукой снимет.

Старшина рассмеялся:

— И все ты, Никита, чудишь насчет болезней. Иди-ка лучше под воду сваи пилить. И все твое малокровие как рукой снимет.

Старшина помог Пушкову надеть водолазный костюм и дал ему в руку пилу-ножовку.

Когда Пушков погрузился в воду, старшина спросил Содомкина:

— Где же это Никита рыбью печенку возьмет, когда и рыбы-то нет?

— Добудет, — сказал Содомкин. — Сегодня же после работы он из-за печенки к рыбакам за рыбкой двадцать два километра сгоняет. Поедим свежей ухи.

— Ну, это ты, приятель, заврался, — сказал старшина. — Не попрется Никита по жаре в такую даль. Он здоровье бережет.

— Держим пари, что пойдет?

— Давай!

— А только кто проиграет, тот будет на себе верхом катать, — сказал Содомкин.

— Ишь ты, конь выискался, — засмеялся старшина.