Лайлин понимала, что Ханга придется оставить в живых, ей не обойтись совсем без мужа - попадет в бордель. А потому слегка надавила лезвием на его шею и сказала, протянув руку:

- Давай.

- Ччч-т-т-т-т-т-оо-о-о? - штаны он все-таки чуть-чуть обмочил, и с удивлением, и совершенно ни к месту обнаружил, что ужасно возбудился.

- Медальон давай.

Трясущимися руками Ханг снял с шеи медальон - брачное свидетельство, отдал его жене. Та повесила свидетельство себе на шею и велела:

- Быстро собери все ценное, мы сейчас же уходим. А этот дом надо сжечь.

Он закивал и залепетал:

- Да, госпожа! Как прикажет госпожа! Сейчас! Да! Да!

У Ханга даже мысли не возникло взглянуть в лица тому, что осталось от его братьев и наемника, но это не помешало ему пойти в ее спальню, пошарить там у них в карманах. И вообще, как-то перечить своей грозной жене, страшной в этот момент как древнее кровавое божество, господин старший муж не посмел бы ни за какие блага жизни.

Не прошло и получаса, а они уже покинули хутор, полыхающий огнем в ночи, оставляя за спиной прошлую жизнь.

Глава 5.

Лайлин и Ханг были в пути уже часа два и довольно далеко ушли от дома. Одежду они сменили и наскоро обтерлись от крови, но отвращение от грязи на теле оставалось. Ледяное спокойствие, сковавшее эмоции, стало отпускать, и женщину накрыл откат. Иные в таких ситуациях падают в обморок или впадают в апатию, но к Лайлин наоборот вернулось все то, что она тогда усилием воли подавила. К ней вернулась ненависть, презрение, жажда мести, желание мучить и терзать своих обидчиков. Вроде бы, она со всеми ними расправилась, а удовлетворения не было, ярость бродила в крови, вызывая темные желания.

Но самым странным было сексуальное возбуждение, которого она никогда не испытывала раньше. Очевидно, выброс адреналина и то запретное, произошедшее с ней сегодня, взбудоражило и перевернуло ее психику. Однако, отыграться, кроме Ханга, было не на ком. Так что взгляды, которые она бросала на испуганного и притихшего Ханга, иначе как людоедскими трудно было назвать.

- Разбивай лагерь, заночуем здесь. Надо еще помыться, а тут ручей рядом. Костер разожги, пока я помоюсь.

- Да госпожа, сейчас, - засуетился Ханг, - А может быть мне помыть тебя?

- Костер. Разожги. И не зли меня.

- Да, госпожа, я все сделаю.

О, нет-нет, злить ее не входило в его планы! Господин старший муж был сама кротость, особенно, когда вспоминал, как его жена мастерски управляется с колющим и режущим оружием. Она подошла к нему вплотную и внимательно оглядела, думая о чем-то своем. Бедняга затрепетал. Лайлин была почти одного роста с ним, и ее прекрасное лицо было совсем рядом. Сейчас она вызывала у него смешанные чувства, от ужаса до страстного обожания.

Пока Ханг хлопотал, разжигая огонь на полянке, Лайлин мылась холодной водой из ручья, но бродившее в ней возбуждение не успокаивалось, она взглянула в сторону своего старшего мужа, оделась и вернулась к костру. Видимо, выражение лица ее не сулило ничего хорошего, потому что Ханг смотрелся испуганным, хоть и крепился.

- Успокойся, я не убью тебя, ты нужен мне.

Старший муж испустил вздох дикого облегчения.

- Не спеши радоваться, - улыбка Лайлин была зловещей, - Ты будешь слушаться меня во всем.

- Да! Эээээ.... Да! Да, Гостожа! - Ханг закивал и склонился.

Конечно, он будет слушаться, ему еще жить не надоело.

- Ты хоть представляешь себе, урод, что со мной делали эти скоты? А? - ей хотелось выместить злость хоть на ком-нибудь.

- Нет, нет, Госпожа. Нет, откуда мне знать.

- Конечно, откуда? Ты же, как привязанный, сидел у своей кубышки.

- Я-а-а-а... ээээ...

- За это я тебя накажу, - Лайлин прошлась мимо него, - Снимай одежду.

- З-з-зачем?

- Снимай. Я сказала, - она вытащила клинок, один из тех, что позаимствовала у мертвого наемника.

При виде обнаженного клинка, бедный Ханг страшно перетрусил, а потом, что интересно, возбудился. Одежду он стащил немедленно, и теперь жался, стоя в одних штанах.

- К дереву. Быстро.

Она указала рукой, куда ему идти, Ханг тут же метнулся исполнять, а Лайлин привязала его руки к нижней ветке, так что он полусидел, опершись на ствол. Страшно ему было до дрожи и сладко, очень сладко. А потом она уселась ему на ноги и стала ножом взрезать штаны, приговаривая:

- Знаешь, что я чувствовала? Знаешь? Хочешь все узнать?

Когда Лайлин нажала на лезвие чуть сильнее и на животе Ханга появилась кровавая полоса, он не выдержал остроты ощущений и позорно забился в сладких конвульсиях.

- Как ты посмел! Кто разрешал тебе делать это раньше времени?!

- Аааа... Госпожа! Прости меня, прости! Это больше не повторится! Аааа...

- Негодный! - с него сильной бестрепетной рукой сдернули штаны, перевернули и показали все, что делал наемник.

- Ай-ай-ай! Госпожа! Что ты делаешь? Мне больно! Ай! Слишком много пальцев! Ай... Ахххх... Аххх... Сделай так еще... Аххх... Госпожа....

Видя, что старший муж нагло позволяет себе получать от наказания удовольствие, Лайлин стала лупить его со всей силы по мягкому месту, приговаривая:

- Мерзавец, как ты смеешь?! Я смотрю, тебе нравится? Да?!

Ханг снова забился в ее руках от счастья.

Да. Ему нравилось, ему никогда не было так хорошо. Ему очень нравилось.

- Тогда вот тебе!

Она снова перевернула его, схватила за ноги, стянула пониже и уселась ему на лицо.

- Почувствуй, то, что чувствовала я!

О, да! Он чувствовал, он блаженствовал! И как это он раньше не догадался попробовать это?! Мммммм...

И ведь что странно, Лайлин все понравилось тоже. В первый раз.

После этой ночи, Ханг стал преданнейшим рабом своей жены на всю оставшуюся жизнь.

***

Через пару дней они кружными дорогами пришли в город. Столица провинции встретила их шумом и сутолокой. Лайлин была довольна, здесь проще затеряться. Надо было купить дом. Денег, имевшихся у Ханга, хватило на небольшой домик в предместье. Но для начала сойдет. Главное влиться в общество, не привлекая излишнего внимания властей. Надо было обезопасить себя от императорских чиновников, ради такой красивой женщины как Лайлин, чтобы продать ее в бордель, Ханга могли и убить. Значит, придется обзаводиться младшими мужьями. Поэтому старший муж старался, как мог, выбирая лучших из лучших, по одному ему известным критериям, чтобы его Госпожа была довольна.

Как только появились первые два младших мужа, а вместе с ними и деньги, Лайлин решила привести себя в порядок, чтобы показаться народу во всей красе. Ханг обожал украшать ее, он уж расстарался, о красоте его жены стали слагать городские легенды. Они всем семейством перебрались в дом побольше в относительно приличном квартале, стали принимать гостей. Лайлин, получившая в родительском доме прекрасное образование, привлекала их как пламя привлекает мотыльков.

Ей по-прежнему приходилось иногда спать с мужчинами за деньги, но этих любовников она выбирала сама, и теперь она полностью контролировала все средства Ханга, а также средства, которые они с цветком зарабатывали на ниве секса, Хангу же было поручено хранение и вложение. Кстати, в его лице мир приобрел финансового гения. Он мог делать деньги буквально из воздуха, а уж планы какие имел... Ханг был готов на все: делать что угодно, терпеть что угодно, лишь бы она хоть иногда наказывала его как тогда. И он по-прежнему не доверял никому важнейшие процедуры по обслуживанию 'священного' тела Госпожи.

В общем, можно сказать, что жизнь начала налаживаться.

Правда, обнаружился интересный момент: теперь ей одного мужика в постели было мало. А имеющееся трио из мужей тоже быстро утомлялось, пришлось расширить круг мужей. На сей раз, Ханг не торопился, он уже изучил ее вкус, и подбирал мужей с учетом новых потребностей своей владычицы. Так они собрали ей маленький гарем, в котором вместе со старшим мужем было шесть человек. Мужчины в гареме подобрались разнообразные, молодые и не очень, красивые и некрасивые, был даже один огромный толстяк. Объединяло их одно: они все обожали Лайлин. Прекрасная жена наказывала их и ублажала, и они ублажали свою Госпожу всем гаремом, а Ханг был в этом гареме смотрителем.