— Да я вообще не об этом, — вздохнул я. — При чем здесь комплимент? Это я тебе к тому говорю, что сегодня вечером я планирую применить свой новый навык на практике.

Я наклонился к нему поближе и тихо сказал:

— Мы с тобой пойдем на важное дело и без твоей помощи мне никак. Поэтому хотел тебя попросить составить мне компанию. Если, конечно, у тебя нет никаких срочных дел.

После моих слов Нарышкин занервничал и посмотрел по сторонам, как будто опасался, что нас подслушивают.

— Что за важное дело? — спросил он. — Будем грабить хранилище артефактов «Китежа»? Если так, то я пас. Мне за мусорного голема отец весь мозг проел. Сказал, что у меня детство в заднице играет. Не хватало сразу же в еще одну твою авантюру ввязаться.

— Во-первых, голема ты сам сделал, так что не надо перекладывать с больной головы на здоровую, архимаг бытовой магии, — справедливо возмутился я. — Во-вторых, грабить мы ничего не будем. Я хочу побольше разузнать про башню на болотах. Помнишь ее?

— Само собой, — кивнул он.

Судя по выражению его лица, новость о том, что мы не будем ничего красть, княжича явно приободрила. Он даже заерзал на стуле, выдавая свое волнение. Видимо, башня интересовала его не меньше, чем меня.

— С того раза, когда нас к ней отвел Щекин, башня не дает мне покоя, — подтвердил Лешка мою догадку. — Все думаю — зачем-то ведь она там стоит? Помнишь, когда Ваня нам ее первый раз показал, он сказал, что Компонент за ней присматривает? Он, конечно, любит рассказать всяких небылиц о том времени, когда он в «Китеже» учился, но дыма без огня не бывает. Если он так сказал, значит какие-то основания у него для этого были.

— Вот и я тебе о чем, — сказал я. — Предлагаю сегодня, когда стемнеет, наведаться к ней. Что скажешь?

— Вообще-то, после уроков я хотел поспать, а потом поехать гулять с Кречетниковой… — задумчиво сказал он. — Но ради такого дела… Погоди-ка! Ты что, хочешь попытаться с нее считать информацию?

— Именно, — кивнул я. — Правда с нее не получится. Придется использовать какой-нибудь камень рядом с ней, землю или деревья, в крайнем случае. Между прочим, Бобоедов нам говорил, что это самые надежные хранители информации.

— Да я не об этом, — нахмурился Лешка. — Я хотел спросить — насколько это опасно? Я в твоей экстра-менталистике плохо соображаю, а у тебя инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, так что говори честно, Макс, и не вздумай врать. По крайней мере, что такое обычная менталистика, я знаю прекрасно, и неправильное ее применение может быть смертельно опасно.

— Врать не буду, не переживай, — честно ответил я. — Не тот случай. Тем более, что и правда может всякое случиться. Я тебе сейчас в двух словах опишу свой план.

В двух словах не получилось. Мне нужно было рассказать Нарышкину о принципе действия экстра-менталистики, а кроме того, еще и сказать о том, что я планировал не только с предметами поработать.

У меня было большое желание убить сразу двух зайцев и попробовать еще проверить это место на эмоциональный фон. Меня прямо распирало от желания узнать ответ на вопрос, что я там увижу. Я почему-то был заранее уверен, что это будет крайне интересно.

К тому времени как я закончил, столовая уже практически опустела. До урока оставалось совсем немного времени, а нам еще нужно было вернуться в общагу, чтобы переодеться в форму и взять свои школьные рюкзаки. Поэтому разговор мы продолжили уже после того, как вышли из нее и шли по школьному парку в направлении главного корпуса.

— Слушай, Макс, это может быть опасно, — начал разговор Нарышкин, у которого к этому моменту было много времени, чтобы все как следует обдумать. — Как я узнаю, что ты занырнул слишком глубоко?

— Леха, не переживай, я не собираюсь сильно усердствовать, — успокаивал я его. — Только немного по верхам пройдусь и сразу поставлю Барьер, если что. Я же не враг своему здоровью.

— Кто? Ты? Пфффф! — фыркнул Нарышкин. — Макс, не смеши мои тапочки. Ты своему ангелу-хранителю уже до конца жизни должен за то, что он тебя бережет. Если бы он за тобой так внимательно не присматривал, то у меня уже давно не было бы друга с фамилией Темников.

— Это он, наверное, обо мне говорит, — самодовольно сообщил мне Дориан. — Как в воду смотрит.

— Если ты спятишь, то… — в этот момент Лешка остановился и ткнул мне пальцем в грудь. — Как думаешь, что я буду думать о себе, если после всего этого ты перестанешь отличать свои воспоминания от чужих? Ты же говоришь, это возможно. Или вообще… Начнешь меня называть Федей, а я не Федя…

— Вот поэтому я и говорю тебе, что один я не справлюсь, — сказал я. — Мне необходима подстраховка. Кто это сделает лучше тебя?

— Ты только что сказал, что собираешься «пройтись по верхам», и тут же говоришь мне, что тебе нужна подстраховка. Ну не наглец?

Лешка быстрым шагом пошел дальше, но я быстро его догнал.

— Леха, я просто хочу попробовать. Если ты хоть на секунду начнешь сомневаться в том, что я держу ситуацию под контролем, то применишь на мне Барьер, и все. Я уверен, что там есть что-то интересное. Ты же сам говорил, что тебе любопытно узнать ее секрет.

— Я не думал, что ты выберешь именно такой способ, — сказал он. — А если нас там поймает Щекин в этот момент, что тогда?

— Ничего, — ответил я. — Уже ловил ведь один раз. Выгнать нас не выгонят, в крайнем случае он накажет нас отработками. Не в первый раз.

— Вообще-то, конец года на носу, — пробурчал княжич. — Если кому-то плевать на учебу, то я хочу тебе напомнить, что…

— Что мы вряд ли будем сдавать летом экзамены, — не дал я ему договорить, выбив из рук аргумент, которым он хотел от меня защититься. — Или ты что-то другое собирался сказать?

— А если окажется, что там внутри что-то опасное? — не сдавался Нарышкин.

— Тогда тем более нужно об этом узнать.

— Тьфу ты! — сплюнул Лешка на ходу.

— Ладно, я понял, тогда я пойду один, — сказал я, решив, что в таком случае и правда придется действовать максимально осторожно и не рисковать. — Будем считать, что я тебя не просил.

Нарышкин снова остановился.

— А я не спрашиваю у тебя разрешения, между прочим, — сказал он. — Если ты пойдешь туда, то и я пойду, ясное дело. Или ты думаешь, что пока ты там будешь болтаться, я буду сидеть в общаге и грызть себе ногти от беспокойства? Нет уж, хрена с два! Лучше я буду рядом, чтобы сказать тебе пару ласковых, если что.

— За что это? — улыбнулся я.

— За хреновый план, — ответил княжич. — Придем на место, а там разберемся, так себе секретный план, между прочим.

— Ну уж какой есть, — пожал я плечами, признавая, что план и правда не лучший.

— Только у меня одно условие! — он поднял палец вверх. — Не совершать никаких идиотских поступков, договорились?

— Как я могу совершить идиотский поступок, если ты все время будешь рядом, — сказал я. — Уверен, что, как старший товарищ, ты меня обязательно остановишь в нужный момент.

— Не смешно на самом деле, — мрачно сказал Лешка. — Мое присутствие рядом еще не значит, что ты не сделаешь что-нибудь идиотское. Но ты прав, так шансов меньше.

Нарышкин посмотрел на часы:

— Пойдем скорее, еще немного, и мы опоздаем.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Пока еще не за что, — сказал он, затем сделал шаг и вдруг резко остановился. — И еще одно… Если скажу, что мы уходим, значит мы уходим, и никаких споров. Без всяких там «давай еще минуточку, я почти понял». При этом неважно насколько интересное видение тебе откроется. Просто уходим и все, понял?

— Договорились, — пообещал я ему и мы почти бегом припустили к главному корпусу.

Правда на урок мы все-таки опоздали. Звонок прозвенел как раз в тот момент, когда мы вошли в холл главного корпуса. Но разве это важно, если сегодня нас ждет такое приключение? Разумеется нет.

Теперь у меня другая проблема… Как дождаться позднего вечера и не умереть от нетерпения?

Из школьного общежития мы с Лешкой вышли в начале десятого вечера. К этому времени уже стало достаточно темно, чтобы мы могли двигаться более-менее скрытно. К тому же вечер был особенный — на школу опустился тяжелый туман, так что можно было не беспокоиться о том, что нас кто-то увидит. Разве что будет поджидать специально.