— Господин, едем домой? — голос Федора заставил меня вынырнуть из размышлений.

— Домой, — кивнул я. — Михаил, на завтра у вас есть дело. Перевозка камней для Резнова. Ну и деньги у него заберёте, само собой.

— Как прикажете, господин, — спокойно ответил Саватеев. — Сделаем. Вы, кстати, очень хорошо держались с ним, я словно вашего батюшку увидел, — Михаил улыбнулся. — Он бы гордился вами.

Я промолчал. Несмотря на возвращение памяти чувства настоящего Алексея не работали на мне, поэтому я не чувствовал к бывшему главе рода ничего кроме уважения. Насколько я смог понять он старался и делал для своего рода всё, что можно, и вот это достойно уважения. Саватеев тоже не стал продолжать, и остальной путь мы проделали в полной тишине…

Особняк Громовых.

Сергей смотрел на восьмёрку рослых быков, что стояли перед ним с опущенными головами и размышлял о том, стоит ли доверять им такое дело или нет? Взвесив все за и против, он наконец-то решился.

— Итак, Паша, слушай меня внимательно, — он уставился на самого крупного бугая. — У меня для вас очень важное задание. Трактир на набережной помните?

— Как не помнить? Конечно помним, Сергей Сергеевич, — здоровяк улыбнулся. — Внутрь нас не пускали, но летом на веранде там можно было поесть очень вкусного шашлыка. Прям пальчики оближешь!

— Паша, мне сейчас неинтересно слушать про твои гастрономические предпочтения, — Громов поморщился. — Ваша задача — проехаться по бывшим работникам трактира и провести с ними воспитательную работу. И начнёте вы с шеф-повара. Вот список с адресами, — Сергей протянул здоровяку два листа бумаги. — Всё понял?

— Сделаем в лучшем виде, господин, — быки расплылись в довольных улыбках. Ломать не строить, это они любили.

— Тогда пошли вон с глаз моих! — рявкнул Громов, и быков как ветром сдуло.

Демон же, оставшись в одиночестве, открыл небольшой сейф. Достал оттуда крупный кристалл чёрного цвета, сжал его в руке и блаженно улыбнулся, когда очередная порция энергии начала двигаться по магическим каналам в сторону источника. Как же хорошо, когда всё идёт по плану…

Особняк Светловых. Полтора часа спустя.

Не успел я толком зайти в дом, как следом забежал один из бойцов и доложил о приезде незваных гостей. Пришлось вновь выйти на улицу, хорошо хоть раздеться не успел.

К воротам одна за другой подъехали аж три полицейские машины. Из машин высыпали люди в форме и среди них один человек в штатском. Семён Геннадьевич. Опять. В этот момент в кармане Саватеева, что караулил неподалёку, ожила рация:

— У них ордер на обыск.

Миша посмотрел на меня, дождался кивка и ответил, чтобы гвардейцы на воротах пропустили полицию. Ну а почему бы и нет? У меня всё чисто. Хотите обыскать — пожалуйста.

Господа правоохранители вошли на территорию особняка. Старший группы, коренастый мужчина с погонами капитана и характерным для своей профессии цепким взглядом, уверенной походкой сразу же направился прямиком ко мне. Семён Геннадьевич плёлся чуть позади и при этом старался не смотреть мне в глаза. Тем временем Степанида, не без испуга оглядываясь на полицию, пригласила на обед.

— Блинчики будут, Алексей Николаевич, — дрожащим голосом сказала она.

— Напеки побольше, — в ответ попросил я. — И принеси ещё пару чашек, а то у нас внезапно гости объявились, — я зашагал мужчинам навстречу. — Вечер добрый, господа! Проходите в дом, вы как раз успели на обед, — на моих губах возникла ухмылка.

— Капитан Ребров, — немного опешив от такого радушия, представился полицейский и вместо рукопожатия засветил документы. — Артём Борисович.

— Рад. Очень рад вам, Артём Борисович. Ну проходите уже, не стесняйтесь!

И Ребров, в отличие от Семёна Геннадьевича, не стеснялся. Прошел в дом, вошел в гостинную и по-хозяйски устроился за столом, в то время как инспектор сиротливо присел на самый край, делая вид, что его тут вообще нет.

— Семён Геннадьевич, — хохотнул я. — А я думал, мы друг друга поняли. В прошлый раз, как мне показалось, между нами состоялся очень конструктивный диалог.

Инспектор заёрзал, но тут вдруг резко выдохнул, взял себя в руки и взглянул мне прямо в глаза:

— Вы уж простите великодушно, Алексей Николаевич, — сказал он. — Я здесь поневоле. Должность у меня такая, что обязывает присутствовать при обысках лиц благородного происхождения. Гарант, так сказать. Не более.

И что-то мне подсказывало, что Морхин не врал.

— Итак, — я плеснул себе заварки в чашку. — Чем имею удовольствие? Может, уже объясните, в чём дело?

— Мы здесь в связи с поступившим заявлением, Алексей Николаевич, — начал Ребров официальным тоном. — Проводится проверка по факту возможного безвестного исчезновения вашей сестры, Екатерины Всеславовны Светловой.

— Заявление? — я отхлебнул чаю. — И кто же заявитель, позвольте узнать? Родственники? Друзья? Может, обеспокоенный жених?

— Заявление анонимное, — ответил Артём Борисович и даже глазом не моргнул.

— Как интересно, — улыбнулся я. — А вы, капитан, все анонимки вот рьяно отрабатываете? Целым нарядом, с ордером, да ещё и в вечернее время? Должно быть, преступность в городе искоренена окончательно, если у полиции появилось столько свободных ресурсов.

Ребров мою издёвку оценил, но никак не отреагировал. Продолжил корчить из себя тупого солдафона:

— Таков порядок, Алексей Николаевич, — спокойно сказал он. — Не абы кто пропал всё-таки.

— Ага, — кивнул я. — Семён Геннадьевич? Вы ведь уже передали господам полицейским, что я думаю на этот счёт? Мне же не понадобится повторять?

— Не понадобится, ваше благородие.

— Ну вот и отлично.

— Нам нужно отработать заявление, — вклинился капитан.

— Отрабатывайте, прошу вас, — я широким жестом обвёл поместье. — Мне скрывать нечего. Осматривайте всё, что сочтёте нужным. Дом, флигель, казармы. И обязательно скажите своим людям посмотреть на чердаке. И в подвале ещё, да. Определённо, в подвале должно быть что-то интересное.

— Алексей Николаевич, — вздохнул Ребров. — Позволите задать вам несколько вопросов?

— Пожалуйста.

— Когда вы последний раз видели вашу сестру? — капитан достал блокнот и ручку.

— Накануне её якобы исчезновения, — ответил я. — Я чувствовал себя неважно, Екатерина Всеславовна занесла мне лекарства и сказала, что отправляется к друзьям.

— А во сколько это было? И кто это может подтвердить?

— Думаю, что часов в восемь вечера. А подтвердить? Думаю, разве что наша кухарка. Кроме неё в этот момент, насколько мне известно, дома не было никого.

— А что за друзья? Екатерина Всеславовна не сказала?

— Капитан, — хохотнул я. — Хотите верьте, хотите нет, но я сейчас после тяжёлой болезни. Практически год пролежал в постели, и потому не в курсе того, кем в последнее время окружала себя Екатерина. А ещё лекарства, которые мне, к слову, собственноручно давала сестра, имеют один интересный побочный эффект. С памятью беда.

— Хм-м-м… а вас не смутило на следующее утро, что у неё был отключен телефон?

— А должно было?

— Понятно, — Ребров что-то накарябал в блокноте, а потом резко поднял на меня взгляд. — Алексей Николаевич, а скажите-ка… У вас с сестрой какие отношения были? Насколько мне известно, она вам не родная.

— Абсолютно верно, — спокойно подтвердил я, минуя эту дешёвую провокацию. — Дочь друга моего отца. Усыновлена. А отношения у нас обычные, родственные. Катя заботилась обо мне во время болезни, за что ей большое спасибо.

И вот сейчас самой главной ошибкой было бы спросить: «А что?». Капитан ждал этот вопрос. Ждал-ждал, не дождался и попёр напролом:

— Интересно, — сказал он и сделал глоток чая. — Просто мотив, знаете ли. Наследство, например. Если вы единственный наследник Светловых, а она всего лишь приёмная…

Я расхохотался. Громко и искренне. Насколько же это притянуто за уши. И, судя по роже, он тоже это понимает.