— Алексей Николаевич? — постучалась в дверь Степанида. — Алексей Николаевич, вы здесь?

— Да-да, заходи.

— Ох! — служанка аж светилась от счастья, глядя на меня. — Совсем в себя уже приходите.

— Вашими молитвами.

— Алексей Николаевич, я на самом деле чего вас ищу-то? Инспектор пришёл. По утру, как и обещался. Семён Геннадьевич.

— Семён Геннадьевич, значит? — повторил я. — А можешь коротко объяснить, кто он такой и чего хочет?

— Ох, так я ведь точно и не знаю! Я же в дела эти ваши не лезу и не…

— В двух словах, — попросил я, улыбаясь.

— Контролирующий он. По делам, что с аристократами связаны. Бумаги всякие, наследства, споры… Ну это если действительно в двух словах.

— Понял, — кивнул я. — Скажи, что я спущусь через минуту.

В холле меня ждал мужчина на вид лет пятидесяти. И сказать о нём «непримечательный» у меня не поворачивается язык. Во-первых, ростом Семён Геннадьевич вымахал аж под два метра, а во-вторых, носил чудные бакенбарды. Чудные не столько формой, сколько цветом — ярко-рыжие.

— Алексей Николаевич⁈ Да вы… Вы на ногах!

Хороший человек. При этой фразе в его голосе прозвучала неподдельная радость, и это было приятно. Не каждый день видишь чиновника, который радуется твоему внезапному воскрешению.

— Как видите, Семён Геннадьевич, — я окончательно спустился вниз. — Почти полностью здоров. Прошу вас, проходите в гостиную.

— Конечно-конечно!

Та самая гостиная, в которой этой ночью я пустил в расход демона. Чудно.

— Прямо не верится, — покачал головой инспектор, устраиваясь в кресле. — Ещё вчера ваша сестра говорила, что вы чуть ли не при смерти.

— Должно быть, утрировала, — улыбнулся я. — Катенька любит драму на пустом месте, этого у неё не отнять. Итак? С чем пожаловали?

— М-м-м, — инспектор осмотрелся по сторонам. — А Екатерина Всеславовна? Разве она не дома?

— По правде говоря, мне неизвестно, где она сейчас, — пожал я плечами. — Вчера вечером ушла к друзьям, сказала, что задержится. Вот и задержалась, по всей видимости.

— Но как же так⁈ Молодая девушка не ночевала дома! Надо срочно звонить в полицию!

— Не надо, — отрезал я. — Катя взрослая и самостоятельная. Уверен, что она заночевала у подруг и уже скоро вернётся. Но позвольте, Семён Геннадьевич, вы же наверняка пришли по делу.

— Ну… вообще-то да, — инспектор немного замялся, но затем открыл портфель и достал из него папку с бумагами. — Раз уж глава Светловых снова… м-м-м… дееспособен…

— Ничего-ничего, — улыбнулся я. — Говорите, как есть.

— Да. Так вот, раз уж вы выздоровели, то и обсуждать дела мне теперь предстоит с вами. Итак, Алексей Николаевич, смею напомнить, что дела у вас идут совсем плохо.

— Память, — я виновато улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Видимо, какая-то побочка от лекарств проявилась. В голове туман. Еле-еле Степаниду Игоревну признал. К тому же без малого год в лёжке, сами понимаете. Не могли бы вы обрисовать мне ситуацию? Какие именно дела идут плохо?

— Конечно-конечно, — кивнул он. — Сейчас всё расскажу по порядку…

Ну и рассказал. Картинка вырисовывалась безрадостная, но вполне предсказуемая. С момента гибели Светловых-старших родовое имущество де-факто осталось без хозяев. Екатерина, будучи приёмной дочерью, так ещё и демоном… Пускай последнее к делу никак не относится, но всё-таки я не смог этого не подметить. Так вот! Будучи приёмной, сестра не могла полноценно управляться с делами — и по закону, и по принятым в обществе понятиям. Потому-то всё и пошло под откос. Управляющие растаскивали, кредиторы судились по поводу и без, «друзья» отжимали активы под тем или иным предлогом. Короче говоря, род Светловых атаковали стервятники.

— Екатерина Всеславовна пыталась…

Тут Семён Геннадьевич понизил голос до шёпота и оглянулся с тем, чтобы проверить — не подслушивают ли нас.

— Пыталась поправить положение удачным замужеством. Пристроиться к кому-то из местных… Ну, вы понимаете. Но что-то у неё пошло не так.

— О! — я приподнял брови. — Слухи! Как интересно. Не подскажете, откуда они у вас? Надеюсь, из надёжных источников?

— Алексей Николаевич…

Инспектор смутился и даже чуточку покраснел.

— Нет-нет, я серьёзно. Хочу знать всё, что происходило в моё отсутствие.

— Гхым… Раз так… Вашу сестру довольно часто видели в обществе Арсения Кротова. Сын банкира, известный в своих кругах… Как бы это сказать? Кутила, мот, игрок.

— Понял, — кивнул я. — Спасибо за информацию. Но всё равно я бы попросил вас, Семён Геннадьевич, не порочить имя моей сестры в её отсутствие. И давайте вернёмся к делу…

Инспектор кивнул, обрадовавшись смене темы. Которую, если уж начистоту, сам и поднял. Дальше последовали сухие факты и цифры — я был по уши в долгах. Из всего имущества у моей семьи остались два актива: дом, в котором я живу, и трактир на Водопойной улице. Трактир, понятное дело, был закрыт вот уже как год и денег не приносил.

— Но в плане расположения место сказочное, — заметил инспектор. — Прямо на набережной Тверцы, от парадного входа видно мост, красота. Для нашего города элитная недвижимость, и я взял на себя смелость подыскать на неё покупателей…

Пускай я никогда этот кабак в глаза не видел, но внутри забурлило. Захотелось прервать инспектора и сказать ему, что он суёт нос не в своё дело, но полезней всё-таки было бы послушать, что он скажет дальше.

— … по вполне честной цене. Продажа может решить все ваши проблемы, Алексей Николаевич. Потому что трактир ведь и без того в залоге. Причём в залоге, от которого дурно попахивает.

— Дурно — это как? — уточнил я.

— Криминалом. Я вашей сестре прямо говорил не связываться с этими людьми, но долги давили, и потому она…

Семён Геннадьевич вздохнул.

— Что сделано, то сделано. Однако ситуация вот она, прямо перед вами: если не делать ничего, то трактир рано или поздно отберут запросто так. Если же вы согласитесь уступить его моим покупателям, то после выплаты залога и прочих долгов у вас хоть что-то сверху останется. На жизнь. На лечение.

Ага. Ну вот так яснее стало. Однако:

— А потом? — спросил я.

— Не понял.

— Ну… что мне делать потом? — я улыбнулся и развёл руками. — Продам я трактир, расплачусь с долгами, а дальше? Сидеть в этом доме и ждать, пока у меня ещё и его заберут?

— Алексей Николаевич, при всём уважении, но…

— Давайте так! — я хлопнул в ладоши. — Вы же сами видели, в каком состоянии я пребывал всё это время. А теперь? Смотрите-ка! Бодр, свеж и полон сил. Прошу вас, дайте мне буквально неделю, чтобы самостоятельно разобраться во всём этом бардаке. Неделю отсрочки прежде, чем что-то там подписывать. Вы же не хотите, чтобы дворянский род в вашем ведении спустили в унитаз из-за спешки и паники, правда?

Правда-правда. В глазах у Семёна Геннадьевича вместо жалости появилась какая-то надежда. Наконец он сдался, улыбнулся мне в ответ и начал убирать бумаги обратно в папку.

— Думаю, учитывая обстоятельства, мы можем на это пойти. Но только неделю, Алексей Николаевич. Дольше мой покупатель ждать не станет, а нового вам найти будет крайне трудно.

— Справедливо, — сказал я. — И благодарю вас за всё. Кстати! Раз уж мы затронули тему. Не будете ли вы так любезны разъяснить мне, что это за залог такой, от которого дурно пахнет? И что это за люди, с которыми связалась Катя?

— Да как вам сказать? — помялся инспектор. — Видите ли, Алексей Николаевич, официально ваш трактир в залоге у сына нашего градоначальника, — после этих слов он поморщился, словно съел что-то испорченное.

— Так. Сын градоначальника, — я кивнул. — Только тогда при чём тут криминал? Как-то это всё не вяжется с вашими словами.

— Да потому что он держит одну банду, которая убивает тех людей, которые ему неугодны! — Семён Геннадьевич хлопнул по столу. — Все всё знают, а доказать не могут. Вот в чём криминал! А трактир они забрали по грабительской цене, да проценты назначили такие, что для возвращения всего долга, кроме как продать, ничего не остаётся. Бумаги чистые, и под ними подпись вашей сестры, так что не подкопаешься.