— Нет-нет, ничего, — отмахнулся Саватеев. — Вечером не опаздывай…

Время близилось к обеду. Мы снова сели в машину и погнали по последнему на сегодня адресу.

— Федь, ты же созвонился с уволенным персоналом?

— Всё сделал, Алексей Николаевич! Сказал, чтобы в трактир к часу дня подходили. Всех оповестил, кого только мог. Ждут вас.

— Отлично.

На сей раз в трактир под названием «Трактир» мы попали через центральный вход — Федя нашёл-таки связку ключей, что таскала с собой моя сестрица. Следом за нами внутрь зашла целая толпа людей, которые до сих пор топтались у крыльца. Бывшие повара, официанты, уборщики. Ничего не объясняя, я попросил их рассесться по залу и пока что просто ждал.

Ждал, но чувствовал, как в воздухе уже начинает искрить напряжение, а редкие шёпотки сливаются в недовольный гул.

— Неужели деньги нам отдашь, барин⁈ — наконец крикнул лысый мужичок.

— Неужто совесть проснулась⁈ — поддакнул кто-то, и люди один за другим начали трансформироваться в злую толпу селян с вилами.

Я поднял руку, останавливая весь этот балаган, и крикнул:

— Тихо! — и продолжил лишь тогда, когда установилась полная тишина. — Я здесь не за тем, чтобы с вами ругаться. Федя, — скомандовал я. — Раздай зарплату.

И Федя раздал. Прошёлся по рядам со стопкой конвертов и, спрашивая у всех фамилии, избавил род Светловых от ещё одного позорного долга. Что характерно — настроения народных масс тут же переменились. В прямо противоположную, так сказать, сторону. Ну а когда последний конверт обрёл своего владельца, я снова поднял руку и продолжил:

— Уважаемые господа и милые дамы! Я приношу вам искренние извинения за действия моей сестры. Сразу же спешу сообщить, что к делам рода Светловых она больше не имеет никакого отношения. Долг погашен. Но я хочу предложить вам нечто большее, чем просто извинение.

Люди заинтересовались. Во всяком случае, мне показалось, что слушают они весьма жадно.

— У меня в планах возродить трактир и сделать из него лучшее заведение в Торжке. Логично, что для этого мне нужны люди. Профессионалы. Те, кто уже сработался друг с другом, знает эту кухню, этот зал и местную публику. Я предлагаю вам начать всё с чистого листа и снова устроиться на работу к Светловым. Официально, с нормальной белой зарплатой и без задержек.

— При всём уважении, Алексей Николаевич, — подал голос всё тот же лысый смутьян.

— А с чего нам тебе верить? Сестра твоя тоже гладко стелила по первой!

— Вопрос справедливый, — кивнул я. — Но ещё более справедливый вопрос: а зачем я вам в таком случае заплатил? Формально этого долга не было, потому как официально половина из вас здесь вообще никогда не работала, а другая половина по бумажкам получала три рубля. И вы сами согласились на это, когда Екатерина Всеславовна предложила. Мог бы не платить, и никто бы меня не заставил. Однако вот же — заплатил, без расписок и судов. И это ли не доказательство того, что я обращаюсь к вам с чистыми помыслами?

Люди начали переглядываться и кивать друг другу.

— А условия?

— Условия обычные, — ответил я со всей строгостью, но потом всё же улыбнулся. — Вы уж простите, но большего не скажу. Сперва мне нужно найти грамотного управляющего, который мне самому объяснит, что такое «обычные условия».

— А деньги в амортизацию будете вкладывать? — и снова лысый. — Разваливается всё! А с Екатерины Всеславовны даже на новую доску разделочную не допроситься было!

— Будет, — кивнул я. — Всё будет.

— Гхым, — слишком громко, чтобы это выглядело случайным, прокашлялась миниатюрная женщина лет сорока в аккуратных очочках и дутой куртке.

Прокашлялась, а затем встала с места и подошла ко мне. Реально маленькая. Ростом ниже меня на полторы головы, а весом, должно быть, килограмм сорок пять.

— Надежда Игоревна Натанова, — представилась она и протянула мне руку. — Бывший шеф-повар этого заведения.

— Очень приятно, Надежда Игоревна. Я так понимаю, этот ваш жест означает, что вы согласны?

— Да, Алексей Николаевич, — улыбнулась шеф. — Я согласна работать на вас. Команда, как я думаю, тоже согласится. Так ведь⁈ — рявкнула она, обернувшись на зал.

И я еле смог сдержать хохот, увидев, как все остальные под её взглядом превратились в робких и послушных лапушек.

— Да-да, Надежда Игоревна, — самым первым закивал лысый. — Мы же всегда, вы же знаете, — голос смутьяна сразу обрел раболепные нотки, а я мысленно поставил плюс напротив фамилии Надежды. Натанова, звучит, что ни говори.

— Ну вот и отлично, — я улыбнулся, — теперь осталось уточнить нюансы…

Ювелирный магазин Базилевского.

Никита Андреевич перебирал очередную партию товара, однако в голове постоянно крутилась одна и та же картина. Камни, драгоценные камни Светлова. Московские, конечно, заинтересовались ими, вот только сам Никита вышел на них в обход тверских, и из-за этого скупщик переживал. Мало ведь кто знал о том, что продажи драгоценных камней находятся под присмотром как властей, так и теневых структур. И если первых Базилевский не опасался, слишком мелкой рыбкой он являлся, то вот вторые могут нагрянуть в любой момент и спросить. А спрос у них такой, что мало не покажется. Никита Андреевич настолько глубоко погрузился в свои мысли и заботы, что далеко не сразу услышал звук мобильного телефона. Бросив взгляд на экран, он почувствовал, как ноги и руки холодеют. Положив в сторону небольшой серебряный кубок, скупщик трясущимися руками взял телефон и ответил.

— Базилевский слушает.

— И слушает внимательно, — голос на той стороне был спокоен.

Обычно такими голосами обладают люди, способные не только решать вопросы, но и создавать их для окружающих по своему желанию.

— Никита Андреевич, скажи мне, дорогой, а с каких пор ты выше головы стал прыгать? Или забыл, как дела делаются?

— С кем имею честь? — Базилевский взял себя в руки, — представьтесь, пожалуйста.

— Антон Иванович Резнов. Знакомое имя?

— Знакомое, — сердце скупщика на мгновение замерло. Неужели? Один из теневых хозяев Твери лично позвонил ему, мелкому скупщику?

— Ну так вот, ты, дорогой, продал драгоценные камни в Москву. Хорошие камни, а главное, чистые. Теперь вопрос, почему не обратился к нам?

— Антон Иванович, простите ради всех богов. Мой клиент захотел быструю продажу, вот я и позвонил в Москву, — Базилевский начал оправдываться, прекрасно понимая, что это ни к чему не приведет. По сути, у него есть только один вариант, позвонить Светлову, в надежде на то, что дворянин сможет его защитить.

— Тихо, Никита Андреевич, не тараторь, — в голосе тверичанина появилась насмешка, — верю, что осознал свою ошибку. Но чтобы ее исправить, тебе придется устроить нам встречу с твоим клиентом. Скажем, завтра, в центре Твери. Ты меня понял, скупщик? — в голосе Резнова не было больше ни капли дружелюбия.

— Понял, Антон Иванович, — ответил Базилевский, и звонок тут же прервался. А скупщик понял одно, ему придется выполнить этот приказ, иначе его жизнь прервется самым трагическим способом. А жить ювелир хотел очень сильно. Так что, набрав номер Алексея Николаевича, он приложил телефон к уху, а когда на звонок ответили, выпалил:

— Алексей Николаевич, нам нужно очень, очень срочно встретиться!

Лавка скупщика. Какое-то время спустя.

— Рассказывай, Никита Андреевич, что же такого у тебя случилось, что ты потребовал срочной встречи? — Я усмехнулся. — Неужто проблемы появились?

— Зря Вы улыбаетесь, ваше благородие, — угрюмо ответил скупщик. — Буквально полчаса назад со мной связался один из теневых хозяев Твери, Резнов Антон Иванович. Его заинтересовали ваши камни, и он требует встречи, — сказав это, Базилевский вжал голову в плечи, словно ожидая оплеухи.

— Никита Андреевич, а как так вышло, что до него дошла информация о моих камнях? — Я нахмурился. — Продавали Вы их в Москву, насколько мне помнится, а тут такой курьез. Что скажете?