– Конечно, Эстебан. И не сомневайся, что можешь обсуждать со мной что угодно и когда угодно…

– Благодарю вас, генерал.

– Всегда рад вас видеть, полковник.

Пылая негодованием, Аррикальд поспешил убраться из временной ставки генерала. Ну где такому тупице, как этот недомерок, по достоинству оценить техасских мятежников? Когда-то Эстебан сам заблуждался, но больше этого не повторится. Когда начнется атака на город, он вместе со своими телохранителями уберется отсюда подальше. Ведь он послан сюда наблюдателем, личным наблюдателем господина президента. И он будет выполнять только это поручение – и не более.

Да, Кос редкостный глупец… взять хотя бы место, выбранное им для ставки. Еще раз покосившись на грубую каменную кладку, Эстебан толкнул массивную резную дверь и вышел во двор.

Мадемуазель Минетта Бошам, чье доброе морщинистое лицо нисколько не изменилось с годами, тряслась в наемной карете. С самого утра, заняв место у окошка, она не сводила глаз с проносившихся мимо пейзажей, всей своей позой выражая крайнюю степень нетерпения. Стройная и изящная в молодости, с годами она стала сухопарой и казалась выше своего роста. Седые волосы, заколотые в затейливый пучок на затылке, темное платье и шляпка – так обычно и одеваются пожилые леди. Однако стоило заглянуть в глубоко посаженные проницательные темные глаза – и это впечатление забывалось. От ее внимательного взора не укрывалась ни одна деталь. Стало быть, вот он каков, Техас…

Не притупившаяся с возрастом память без труда восстановила картины прошлого. Минетта снова слышала звонкий, как колокольчик, мелодичный голосок ее милой Селесты.

– Минетта!.. Минетта! Это письмо от Джонатана! Он зовет нас с Жанет приехать к нему… к нему в Техас!

Послышались легкие шаги, и вот уже сиявшая от счастья Селеста возникла на пороге ее комнаты:

– Он хочет, чтобы я отправлялась немедленно! Он говорит, что больше не в силах таиться и ждать. Его жена умерла, а сыну он уже сообщил о принятом решении. Он пишет, что мы и так слишком долго прожили порознь… и поженимся немедленно, как только я приеду!

– Чудесно… чудесно, моя дорогая!

– Но ты еще слишком слаба, Минетта, – моментально опечалилась Селеста. – Ты не перенесешь такое путешествие. Я… я, пожалуй, напишу Джонатану и попрошу обождать…

– Нет, – порывисто возразила Минетта, – не надо, ни в коем случае не делай этого! Мсье Джонатан прав. Вы и так слишком долго жили в разлуке.

– Но как же ты. Я не брошу тебя…

– С каких это пор ты стала меня опекать? Ведь это моя обязанность – заботиться о тебе и о моей куколке Жанет, не так ли? И я уж как-нибудь сумею позаботиться о себе самой.

– Но… но я не могу оставить тебя.

– Мы расстаемся не навсегда. Две-три недели, от силы месяц, и мои силы восстановятся. Эта лихорадка… ей ни за что бы со мной не справиться, если бы не возраст.

– О каком возрасте ты говоришь, Минетта? – Милое личико Селесты осветилось любовью. – Ты никогда не состаришься!

– Тем более тебе придется признать, что со мной ничего не случится. К тому же ваше отсутствие даст мне возможность немного отдохнуть от обычных хлопот.

– Да… наверное, ты права…

– Тогда не теряй времени и начинай собираться в дорогу. Ты приедешь в Техас и выйдешь замуж за любимого человека. У Жанет наконец-то будет настоящий папа, а я присоединюсь к вам через месяц.

– Но ты пропустишь нашу свадьбу, Минетта! И не услышишь, как мы обменяемся клятвами перед алтарем…

– Дорогая, разве это так важно? Я останусь с тобой на всю жизнь и буду любоваться вашей любовью – твоей и мсье Джонатана. Не задерживайся, Селеста, – настаивала Минетта, стараясь развеять тень сомнения в прелестных глазах своей воспитанницы. – Не заставляй меня думать, что я препятствую твоему счастью.

Селеста подумала и согласно кивнула. В дверях комнаты появилась очаровательная девочка.

– Жанет, поди сюда, – протянула к ней руки Селеста. – Я хочу поскорее рассказать тебе о добрых новостях. Мы наконец-то отправляемся домой… домой, к твоему папе!

Девочка грациозно присела на краешек постели, в замешательстве переводя с одной женщины на другую огромные, так похожие на материнские, серые глаза. Наконец она еле слышно спросила.

– Мама, это правда?

– Да, моя хорошая, это правда. Мы едем домой… наконец.

Один Всевышний знает, как горько потом сожалела Минетта обо всем, что сказала в тот день… Она утратила безвозвратно и свою красавицу Селесту, и свою милую крошку Жанет. Жизнь не стоит на месте, она идет своим чередом, однако боль этой утраты нисколько не ослабела со временем. Она терзает Минетту до сих пор.

Но если это правда, и она скоро увидит малютку Жанет и убедится, что дитя ее Селесты живо и здорово, – старая нянька обретет душевный покой и вернется в Новый Орлеан вполне счастливой.

Мысли Минетты постоянно возвращались к самой главной уели поездки. Как только пришло письмо от Джонатана Доусона, стало ясно, что этого не избежать. Видит Бог, как ей этого не хотелось – даже несмотря на огромное желание увидеть, какой красавицей выросла Жанет. Но она помнила умоляющий взгляд Селесты и последние перед расставанием слова:

– Минетта, дорогая, ты ведь сделаешь это ради меня? И свой собственный ответ:

– Да, моя хорошая, сделаю. Обещаю тебе.

Глава 15

Надежно укрытый в отдаленном от города убежище под неусыпной охраной своих личных стражей, Эстебан Аррикальд наблюдал за продвижением техасцев, штурмовавших Сан-Антонио-де-Бежар. Добровольческие отряды осаждали его уже больше месяца, и даже доблестное сопротивление защитников уже не могло повлиять на исход дела.

На глазах у Аррикальда ряды мексиканских солдат вдруг смешались, и раздались крики «Измена! Измена!». Судя по всему, это огромная толпа дезертиров прорвалась наконец через линию огня. Следом за ними бежали толпы обезумевших от голода и страха женщин и детей. Поскольку был пущен слух, что все угодившие в плен солдаты подвергнутся пыткам и казням, военные старались смешаться с простыми горожанами. Неуправляемая толпа сметала все на своем пути.

Генерал Кос затерялся среди этого безумия, тщетно пытаясь остановить паническое бегство. Его команды никто не слушал,! его безжалостно толкали на бегу: ничтожная маленькая фигурка посреди надвигавшейся тьмы. Какой унизительный результат столь доблестных усилий!

Раздосадованный Эстебан вздохнул. Для него это не было неожиданностью. Покосившись на телохранителей, бдительно озиравших округу. Эстебан негромко выругался. Мартин осмелился обозвать его глупцом – пусть теперь убедится, прав он был или нет!

Если бы в город вызвали подкрепление, Сан-Антонио-де-Бежар не ждал бы столь плачевный конец. Однако ничто не могло заставить Эстебана разделить позор поражения с упрямым генералом Косом. Прошлой ночью, в самый темный час он вызвал своих телохранителей. Гражданское платье, тот самый техасский наряд, который уже однажды сослужил ему службу, скрыл его истинный ранг и позволил тайно сбежать из осажденного города в сопровождении также переодетых стражей. Они не отставали ни на шаг – вот и теперь не выпускают из рук винтовки, готовые защищать своего хозяина.

Да, он вернется в столицу и лично доложит обо всем господину президенту. Такой человек, как Санта-Анна, не должен оставить удар безнаказанным. В отличие от своих несчастных генералов он сумеет разгромить техасских голодранцев.

Эстебан повернулся спиной к позорной картине бегства и негромко позвал:

– Рикардо, Рамон! Мы покидаем это место.

Он направился к своему жеребцу и вскочил в седло.

Непослушными от волнения пальцами Анжелика воткнула последнюю шпильку в свою изящную прическу. Проверила, надежно ли закреплен тяжелый узел блестящих волос, заглянула в зеркало и замерла. Внезапно ей стало ясно. как папе Джону удалось моментально распознать в бедной служанке собственную дочь. Подаренное им на день рождения платье из синего бархата в точности напоминало то, что являлось ей в снах.