Бросаю взгляд на плюшевого медведя, сидящего на моей кровати.

– Ты веришь в эту чепуху? – спрашиваю, разглядывая его порванное ухо и отваливающийся глаз.

– Веришь или нет?

Медведь не отвечает. Я заваливаю его и трясу, как будто он без сознания, а я хочу привлечь его внимание. И снова спрашиваю:

– Ты веришь?

И, так и не дождавшись ответа, падаю на кровать рядом с игрушкой.

– О, Тедди, – обращаюсь я к медведю, – а существует ли вообще судьба? Можно ли полагаться на мистику сейчас, когда я решила никогда больше не возвращаться к своим прежним глупым мыслям?

Я лежу, уставившись в потолок, как будто там есть ответ на мои вопросы, но вижу лишь тонкие трещинки на штукатурке. И мои глаза постепенно закрываются. Начинаю зевать и решаю, что пора немного вздремнуть. Я давно уже не отдыхала днем – месяца два, наверное, с тех пор, как начала работать в «Смит Барни». (Один раз я примерялась, не умещусь ли на полке стеллажа, но, увы, она оказалась маленькой для меня.) Я всегда испытываю смешанные чувства по поводу дневного сна. С одной стороны, мне стыдно отдыхать в то время, когда нужно работать, а с другой – проснувшись со светлой головой, иногда удается найти выход из сложной ситуации.

Ритуал дневного сна сохранился еще с колледжа, когда я, поглощая диетическую кока-колу, проводила массу времени за компьютером и прерывалась только для того, чтобы крикнуть студентам отделения музыкального театра, чтобы они немедленно прекратили петь эти чертовы оперные арии в этом чертовом холле, пока я пытаюсь написать чертову работу. А затем я просто засыпала (арии оказались неплохими колыбельными) и – бах! – мне сразу же удавалось найти ответ на вопрос, почему такой-то поэт использовал именно слово «сумерки». И разве не сейчас мне нужно именно такое чудо?

И с мыслями о судьбе, тяжким грузом лежащими на сердце, я зарываюсь в гору подушек, накидываю одеяла и принимаю позу зародыша. Мое дыхание замедляется, и я с наслаждением погружаюсь в сладкий сон.

19

СУДЬБОНОСНЫЙ ДЕНЬ

Я легла вчера в пять и проспала всю ночь. Когда я просыпаюсь, крепко обнимая плюшевого медведя, и смотрю в окно, то понимаю, что еще очень рано – небо только-только начинает светлеть. Похоже, я разучилась недолго дремать днем. Мой сон напоминал отпуск, только я никуда не ездила, не могу похвастаться загаром и не страдаю от ужасного нарушения ритмов организма из-за перелета.

Перед зеркалом я зеваю так, как может позволить себе только одинокая женщина – практически кричу и открываю рот столь широко, что можно разглядеть все пломбы. Обычно же в присутствии мужчины мы зеваем, аккуратно прикрывая рот ладошкой. И пока я в изумлении разглядываю рот – сколько же все-таки у меня пломб? – в памяти всплывает увиденный сон.

Очень быстро и без всякой логики образы сменяли друг друга. Сначала я была Спящей красавицей и мои волосы не походили на человеческие. Они огромной квадратной глыбой возвышались над моей головой, выкрашенные оранжевым маркером и крепко обвитые тяжелой черной лентой. Я лежала на кровати, запертая в печально известной черной башне с белыми лилиями в руках. И в этот момент забавная толстушка-крестная из сказки о Золушке тронула меня за плечо, моментально разрушив колдовские чары, и я проснулась.

Поворачиваюсь к ней и спрашиваю:

– Ты – судьба?

Она улыбается, размахивая бенгальскими огнями (мы обычно зажигаем такие в День независимости) и оставляя в воздухе петли и спирали. Она игнорирует меня, даже когда я бросаю цветы на пол и начинаю их топтать.

Наконец крестная произносит:

– Правда, весело их поджигать? На, попробуй один.

Она протягивает руку, а я смотрю на нее и думаю: «Это невероятно! Стоит у меня появиться сказочной крестной, и она тут же оказывается сумасшедшей! И она пытается написать что-то в воздухе, но искры затухают до того, как мне удается разобрать буквы».

В конце концов я вырываю у нее бенгальские огни и говорю:

– Послушайте, я не могу оставаться здесь целую вечность. Может, вы все-таки ответите на мой вопрос? Ну говорите же.

Крестная сердится, как будто собирается ударить меня – это в моем-то собственном сне! Может быть, в моем подсознании таится какая-то враждебность? Но тут она успокаивается, зажигает еще одну палочку и на этот раз ведет себя совсем по-другому.

– Дорогая моя, я и есть судьба. И пришла сказать: ты меня уже просто достала. Всю жизнь я была рядом с тобой, а теперь ты отказываешься от меня из-за какого-то глупого англичанина. Почему ты перестала в меня верить? Помнишь дождливый день во время вашего семейного путешествия в Массачусетс летом 1980 года, когда ты соорудила себе дворец из двух простыней и кресел? А первый поцелуй с Кристофером Тамином? Если бы я не помогла тебе упасть с велосипеда прямо ему под ноги, разве у тебя остались бы эти воспоминания? Конечно, иногда ты совершаешь необдуманные поступки. И мы, крестные из сказок, часто смеялись над тобой, но это ведь не значит, что ты должна навсегда от меня отказаться. Оставайся верной самой себе! А вот тебе еще один бенгальский огонь на дорогу. Правда, они классные?

И она исчезает.

– Но...

Мне нужно спросить, что она имеет в виду и когда это произойдет. Но ее уже нет. А от этого ужасного огня мне очень горячо! Отлично! Спасибо за помощь! Если это моя судьба, то, пожалуй, я в серьезной беде. Может быть, вас не пугают сны, но меня они просто шокируют. Когда я была маленькой, мне постоянно снилось, что я стану журналисткой, – и вот моя мечта осуществилась! Мне даже приснился колледж, в котором я буду учиться, и именно в нем я и оказалась. Сны для меня имеют колоссальное значение – такое же, как астрологический прогноз, даже большее! Впрочем, они одинаково важны для меня! Поэтому так хочется хотя бы в одном из них получить нормальный ответ на свой вопрос.

Интересно, я одна такая или все люди должны самостоятельно принимать решение по всем жизненным вопросам? И что нужно сделать, чтобы хоть однажды получить помощь? Сменить карьеру? Оказаться в новой для себя ситуации? Выставить свою жизнь на всеобщее обозрение? Но постойте! Я все это уже проходила, но тем не менее не знаю, как нужно действовать именно сейчас.

Может, попробовать в своих статьях все время на что-нибудь жаловаться (теперь у меня не будет недостатка в материале на эту тему). И тут я вспоминаю еще один эпизод из сна. Мышата и птички из сказки «Золушка» суетятся вокруг костюма, закалывают булавками линию плеча и внутренний шов. Но это не моя одежда, а мужская. Да, это Том в костюме от Келвина Кляйна улыбается одним уголком губ.

Когда маленькие портные заканчивают работу, он показывает им офисное здание. И никто не удивляется, что по холлу Трэвелерс-билдинг расхаживают герои мультфильма.

Около лифта Том кивает на красную и белую кнопки и говорит:

– Правильно, красная вверх.

В закусочной он берет овощи из серебряных салатников, объясняя:

– Это салат, это морковь, а вот помидоры.

Мышата и птички толкают друг друга и хохочут. Одна синичка, пытаясь привлечь самца, начинает сладко щебетать и вить гнездо на шее у Тома. А он в одной руке держит бумаги с нашим предложением, а другой забивает гвоздь в стену, где когда-нибудь будет висеть вырезка моей колонки из «Вог». Потом он вешает на него серебряную рамку и говорит:

– Неплохо, Эб Фэб, ты молодец.

Когда игривая синяя птичка влетает в мое окно и снова начинает петь Тому в ухо, я прогоняю ее и думаю, что синий цвет был моден в прошлом тысячелетии.

Но Том так же быстро исчезает. А я просыпаюсь и, уставившись на стену, размышляю, какой глупой была все эти годы, стремясь стать журналистом и встретить своего Эм-энд-Эмс. Имеет ли смысл так усердствовать, если каждое достижение дается мне такими колоссальными усилиями? Статья, конечно, удалась, но какой ценой? И какого черта я поставила перед собой задачу реализовать обе мечты одновременно? Не поступи я так, кто знает, может быть, хотя бы одна из них осуществилась.